Это была уже третья или четвертая гостиница, в которой он за последние несколько дней находил приют на ночь. Все они были неразличимы, как патроны в обойме. Русифицированные уголки американских представлений о комфорте. По чести говоря, он затруднился бы сказать, в котором из них в данный момент находится, в «Тритоне», «Фанагории» или «Киматое».
Телефонистка разбудила его ровно в семь утра, как он и заказывал. Поблагодарив, он вновь откинулся на подушку и предался краткому пятиминутному аутотренингу: «Я владею собой, я спокоен, полон достоинства, чванства, спеси и прочих признаков невозмутимости…»
Когда он вернулся из ванной помытым, побритым и прилолосьоненным, обильный завтрак уже поджидал его на небольшом столике между двух кресел. Стандартный набор из яиц, бекона, тостов, джема, кофе и апельсинового сока. Основательно подкрепившись, он быстро оделся и вышел, предварительно удостоверившись в зеркале прихожей, что выглядит в полном соответствии с переживаемым моментом: в одной руке кейс, в другой – кукиш в кармане, во рту жвачка, в заднице – мандраж. Вроде ничего не перепутал…
Проходя через вестибюль, засек двух гавриков, мысленно отметив, что полку прилипал явно прибыло и класс их заметно повысился: на пятки не наступают, за прессой не скрываются, шнурки на башмаках то и дело не завязывают. Ну что ж, господа, настроение погожее, вид у нас пригожий, все мы тут свои в сосиску, в сардельку, копченую колбаску, – побегаем? И, ссыпавшись с парадного крыльца, Аскольдов моментально смешался с толпами спешащих на службу клерков и клересс.
Он шел не оглядываясь, проявляя профессиональную ловкость в уличной суете. Там между двух патрульных протиснется, сям – в средину оравы мойщиков окон замешается, а то глядишь – уже с каким-нибудь пенсионером в спортивном прикиде от инфаркта мелкой трусцой улепетывает…
Преодолев таким образом несколько кварталов, с удовлетворением отметил, что город больше не выглядит райским уголком – чистым, ухоженным и безопасным. После чего остановил такси и велел отвезти себя в порт. Однако по дороге передумал, сунул таксисту двадцатидолларовую бумажку и попросил подождать его возле гастронома «Библейская кухня». Таксист пожал плечами, остановился, заглушил мотор, достал из бардачка Пролегомены И. Канта и углубился в параграф 36 с явным намерением уразуметь, наконец, каким же образом возможна наша матушка-природа.
Аскольдов между тем, плутая среди жертвенных тельцов, овнов, голубей и козлов отпущения, расчетливо прикидывал, не пора ли ему уже реагировать на топтунов и пытаться уйти в отрыв или еще слишком рано и ребята пока не готовы сделать вид, что упустили объект с тем, чтобы верней за ним увязаться?
Побродив еще немного среди обреченной на заклание живности, он перебрался в овощной отдел, где, улучив минутку, скрылся в подсобных помещениях. Не обращая внимание на недоумение персонала – продавцов, грузчиков и администраторов, – добежал до служебного входа и спрятался за широко распахнутой дверью, в которую дюжие молодцы в фирменных библейских робах вносили один за другим холщовые мешки с луком-пореем. Спустя семнадцать мгновений, двое запыхавшихся парней вихрем вылетели из дверей во двор, где разделившись, помчались в двух возможных направлениях его отрыва, заглядывая по пути в мусорные баки, пустые контейнеры и канализационные люки.
