Уже и совещание закончилось, а сумерки все длились, все томили Москву своим сиреневым звуком, побуждая самых нервных и обеспеченных искать спасения далеко на юге, где ночь обрушивается сразу после заката, радуя утонченные сердца отсутствием лишних деталей, на которые так щедры сумерки.
– Прошу зарубить себе на носу: в задачи ФСБ вовсе не входит поиск логики в этом хаосе, который с чьей-то легкой руки принято называть жизнью. Цель госбезопасности – извлечение выгоды из этого бардака в свете выполнения нашей главной задачи – охраны российских государственных секретов от происков ее врагов. – Генерал Копысов орлом прошелся по кабинету своего номера-люкса на шестом этаже гостиницы «Тритон», грозно обозрел из окна притихшее море, вернулся на исходную позицию возле письменного стола, бросил строгий взгляд на вытянувшихся по стойке смирно подчиненных – начальника Южноморского отделения ФСБ подполковника Стегнеева, резидента группы поддержки подполковника Наровчатого – и продолжил свой нагоняй:
– Пока вы тут будете просчитывать логику поведения этого матерого волчины, мы можем недосчитаться нескольких секретнейших государственных секретов! – сморозил генерал и так и впился в вытянутые физиономии офицеров: ну, кто из вас такой смелый и грамотный, чтобы дрогнуть губами, закосить глазами или, того хуже, – покатиться со смеху?
– Да, секретнейших! Да, государственных! Да, секретов! – стояло на своем высокое начальство. Генерал явно полагал, что его глаза пронзают насквозь и с одного взгляда он может узнать о человеке многое, по меньшей мере, способен различить цвет глаз и форму ушей.
– Вы тут вообще, как я посмотрю, сделались узколобыми местечковыми патриотиками этого сраного городишки. – Генерал сделал поворот кругом и вновь двинулся по диагонали к окну, – возможно, чтобы лишний раз убедиться в справедливости своей оценки.
– Это вам не какое-нибудь банальное осиное гнездо, – возобновил свои наставления Копысов. – Это настоящее логово змей, хитрых и смертельно опасных…
Генерал прибыл час назад спецрейсом из Москвы, чтобы возглавить руководство операцией «Урожай» на месте ее проведения. Сейчас он был занят тем, что входил в курс дела: чихвостил подчиненных за мизерное количество вербовок среди местного населения, за оперативные недоработки, за технический максимализм, за.…Да мало ли за что еще найдет нужным взыскательное начальство отчитать вверенный ему контингент.
Контингент стоял, томился, беззвучно вздыхал, давил возражения в зародыше, а оправдания и того раньше. Но всех, как говорится, не передавишь, не передушишь, не перестреляешь. Опять же мозг, он думать любит, вопросами задаваться…
– Какого еще на хрен волчины? Каких в жопу змей? Блин! И кого только не назначают руководить спецслужбами, – думает и бередит себе душу риторическими вопросами один. – Создается впечатление, что любой старпёр сгодится, хуже не будет, поскольку хуже некуда…
– Городок сраный? А где ты на нашем побережье чище видел? Хотел бы я иметь такие же ограниченные взгляды, как этот заслуженный чекист. Он же в любом мужике в шляпе и темных очках готов признать шпиона мирового империализма, – вопрошает и растекается мыслью другой.
– Не надо путать хрен с пальцем, – заслуги перед родиной с выслуживанием перед руководящим большевичьем…
– Какая жалость, что генерал Чанапаров пошел на повышение, этот хоть стоять не заставлял…
– Сейчас начнет суммировать факты и вычитать из наградных…
– Просуммируем факты, товарищи, – сказал генерал, устраиваясь за письменным столом в вертящемся кресле. – Присаживайтесь, как говорится, в ногах правды нет…
– Но нет ее и выше, – осмелился неудачно пошутить подполковник Стегнеев.
– Ваш намек, подполковник, неуместен, неэтичен и попросту глуп!
– Это цитата, товарищ генерал, – попробовал выручить приятеля Наровчатый.
– Ах, вот как! Ну что ж, тогда продо́лжьте ее, если вы такой грамотный, – ощерился Копысов.
– Есть продолжить! – вытянулся Наровчатый. Затем задумался глубо́ко, позу принял и продолжил:
– Вижу, что знаешь. Хвалю. Чьи стихи?
– Пушкина, товарищ генерал.
– Да, гений есть гений, – умилился Копысов, – на сто лет вперед глядел и всё провидел!.. А как произведение называется?
– Мойгердт и Савельев, товарищ генерал.
– Надо будет на досуге перечитать…
Стегнеев во все глаза косил на коллегу-приятеля и внутренне ужасался: а что если старый хрен действительно «перечитает» на досуге? Что тогда с тобой, Володенька, будет? Накроется большущей жопой твоя карьера, подполковник… Стоп! – вдруг прервал он себя, догадкой пронзенный: а не намылился сам-друг за бугор, как говорится, чепчик забросить?
