В Министерстве просвещения России получаю статистику, которая, конечно же, всех обрадует: никогда прежде учительский состав не был столь ровен — 97 процентов с высшим образованием. А ведь в пятидесятом году таких по стране было всего 14. Взлет! Во главе школ ни одного практика нет — все с высшим образованием. Это к вопросу о потенциале реформы... Какой же вывод? Дело реформы в надежных руках?
Тут не все однозначно. Из исследований социологов узнаю: немало учителей осознают, что неавторитетны для своих учеников. Как с такими учителями быть? Напрашивается ответ: пусть учатся, работают над собой. Тут вспоминаю мысль Ушинского: учитель живет до тех пор, пока он учится; как только перестает тянуться — в нем умирает учитель... После такого бесспорного суждения грустно знакомиться со статистикой: самообразованием занимается только каждый третий учитель...
В книге секретаря Новосибирского обкома партии Леонида Федоровича Колесникова «Школа: время перемен» нахожу слова директора совхоза «Карасукский» Ивана Прокофьевича Диброва: «Я открыто сказал директору школы, что некоторым учителям не доверил бы детей. Пугает в учителе знаете что? Серость. Это самое страшное... Как хотите это называйте, но отсутствие в педагоге интеллигентности, культуры нетерпимо...»
— Нам необходимо серьезно улучшать педагогический состав школ!
Так восклицала при мне старейший учитель Мария Васильевна Есакова. Дело происходило в подмосковном Загорске. Поговорить о реформе собрались за «круглым столом» восемь директоров школ. Марию Васильевну решительно поддержали. Друг друга перебивая, принялись вспоминать примеры из собственной практики. Сошлись в одном: даже если учитель невежда или, мягко говоря, человек неуважаемый, убрать из школы его почти невозможно.
Пересказываю этот разговор начальнику управления кадров Минпроса РСФСР Валерию Ивановичу Бударину. Он не согласен и произносит слово «аттестация». Пожалуйста, дескать, не аттестуйте, и дело с концом. Я и сам думаю: чего же проще? Но первое смущение — аттестации раз в пять лет. А если в их промежутке учитель душевно сломался, стал откровенно халтурить? Не бывает? Читательская почта, увы, подсказывает: таких случаев много. Но если и этим пренебречь — сколько же их за год, неаттестованных? Бударин называет мне цифру: за четыре года на всю республику — пятьдесят пять человек.
Видя мое изумление, Валерий Иванович спешит успокоить: боясь аттестации, многие учителя сами ушли. Самые худшие? Валерий Иванович кивает, да не больно уверенно. И сколько ж было таких? За те же четыре года — две тысячи шестьсот. Цифра впечатляет, но если и ее перевести в проценты — ноль и три десятых. Кстати сказать, две тысячи вернувшихся в школу — пока такой же малый процент. Что ж получается? Обновление школы проходит медленно. Как нам ускорить темп?
Не упустим побочной задачи, которую многие, болеющие за реформу, выдвигают в главные. Речь о мужчинах в школе. Сегодня их — каждый четвертый, в начальных классах — каждый восьмой. Во многих школах — ни одного мужчины. Как вести в таком случае мужское воспитание, вводить производительный труд, затевать технические кружки?
Узнаю: среди абитуриентов педвузов было в этом году больше, чем прежде, мальчишек. Сколько же? 20—22 процента. Впервые появились они на факультете дошкольного воспитания. Повод для радости? Небольшой. Не все из принятых дойдут до выпуска, да и после вуза не всякий мужчина с дипломом попадет в школу и в ней приживется.
Вот пример: Константин Рясов. Он из той же, что и Белобородов, сороковой курганской школы. Не радуется — печалится. Год назад окончил педвуз и удачно, по мнению дирекции школы, коллег, начал. Общее мнение: будет толк! Но сам он — вот беда — убежден: не его дело, не родился педагогом. Так что ж, не отпускать? Стерпится, слюбится? Но согласитесь: учительское дело ну совершенно не из тех, что может делаться из-под палки...
В педагогике никак нельзя не принимать в расчет личность, ибо она и есть главное орудие воспитания. Тут не моя мысль — замечательного педагога В. Н. Сороки-Росинского. Он звал в педагогику людей характерных, с ярким личностным началом. Ведь учителя безликие, посредственные заведомо профнепригодны. Вспомните вашего любимого учителя. Почему запал в душу? Был личностью...
Вот что более всего требуется пореформенной школе: личность. Без нее воспитание не состоится. Значит, надо звать в школу людей ярких, увлеченных, содержательных. Способных не только «принести с собой» личность, но и сохранить ее в школе, приумножить. Это нелегко, учитывая школьные перегрузки.