После окончания школы большинство учеников остается в родном селе. Многие идут работать на ордена Трудового Красного Знамени Глебовское производственно-птицеводческое объединение. Так уж повелось, что цехи объединения курируют конкретные классы. Двадцать восемь классов — столько же шефов. Отношения между ними установились самые дружеские, неформальные. Положение о внутренней спартакиаде предприятия позволяет школьникам выступать за коллектив шефов. Игра в одной команде, совместные тренировки сближают рабочих и школьников. А произвольно возникающие разговоры — в раздевалке, после матча — так или иначе касаются и производственных тем, исподволь раскрывая ребятам суть профессии. Чем не эффективная форма профориентации!
Руководство птицеводческого гиганта понимает это, идя навстречу инициативам преподавателя физкультуры.
Налицо и еще одна очевидная зависимость. Не потому ли кипит спортивная жизнь на птицеобъединении, что черпает оно надежное пополнение, которому с раннего детства привиты навыки физической культуры?
Интересный факт: большой процент юношей — выпускников Глебовской школы призывается служить в воздушно-десантные войска. Слабых в ВДВ не берут — это точно. Значит, подходят по всем статьям воспитанники Анисимова. Это ли не заслуженная награда учителю физкультуры! Подлинных защитников Родины готовит он. И ото всюду ученики шлют ему письма, в которых благодарят за физическую закалку, помогающую легче переносить армейские будни. У Сер гея Андреевича нет важнее задачи, чем воспитать полноценного гражданина и человека. В этом он видит свое призвание, в этом его педагогическое кредо.
И еще одна деталь: в год Московской олимпиады в павильоне «Народное образование» экспонировался фотоальбом Глебовской средней школы, рассказывающий о физкультурно-спортивной жизни учащихся. На ВДНХ СССР сельскую школу наградили почетным дипломом, а преподавателя физкультуры — золотой медалью.
А все-таки главная задача Анисимова — сделать для мальчишек и девчонок физкультуру и спорт лучшими друзьями, с которыми веселее шагать по жизни.
— Ох, да сколько ж тебе любовных-то петь... Ну ладно, давай еще вот эту...
Старуха обрывает песню, укоризненно покачивает головой:
— Ох, куда-а меня занесло...
И, отнекиваясь от настойчивых просьб продолжать песню, уже строго, наставительно говорит:
— Там дальше слова некультурные, внучка.
Двадцатилетняя «внучка» — студентка пединститута, временная квартирантка (приехала с курсом помогать колхозу убирать сахарную свеклу) — послушно выключает портативный магнитофон, смеется:
— А и в старое время, оказывается, случались секс-песенки!
Смотрит на часы:
— Ну, хватит на сегодня, Федора Прокофьевна.
Старуха молчит, по лицу видно, что мысли ее сейчас где-то далеко... Потом спохватывается, говорит студентке:
— Сходи, Надечка, в магазин за хлебом. А я ужинать на стол соберу.
Студентка опять смотрит на часы:
— За хлебом сбегаю, а ужинать не буду. Через полчаса у нас с ребятами пикничок. За деревней, в роще...
Вечером, перед самым закатом, подоив корову, старуха садится у дома на лавочку под старой березой. Сидит одна — все ее ровесницы-соседки или уехали к детям в город, или умерли. Тихо на деревне в этот на редкость теплый сентябрьский вечер, хорошо слышны молодые голоса, пение под гитару из недалекого мыска леса.
«А давно у нас песен не слышно было! — вздыхает старуха. — А пелось-то, пелось в молодые годы... Бывало, с того конца девки начнут, а наш конец навстречу, да так ладно, красиво — душа замирает!»
Старухе вспоминается ее жизнь...
И вспоминается, как всегда, несвязно, отрывочно, будто во сне. Часто одно и то же приходит на ум, а другое и в десять лет не вспомнишь...
Она хотела дождаться квартирантку, но сон морил. Старуха улыбнулась про себя: «Напелась песен, старая, ослабела... К подушке тянет». И уснула сразу.
А поздно ночью вдруг проснулась — под окном негромко разговаривали. При ясном лунном свете узнала свою квартирантку. Она была с парнем, сидели на лавочке. Через приоткрытое окно (старуха терпеть не могла духоты в доме) хорошо слышен был их разговор.
— Ты что, Надежда Ивановна, хочешь скромненькой девочкой прийти в школу? — тихо, но напористо, с ехидной насмешливостью говорил парень. — Да там уже восьмиклассницы тебе сто очков форы дадут.
И он, обнимая ее правой рукой за плечи, полез целоваться. Девушка мягко отстранилась, но не уходила. Встал и парень. Лицо его теперь было освещено луной, и старуха увидела, что он красив. Парень, помедлив, плюнул в сторону:
— Ну иди, иди к своей Бессмертнихе. Как раз пара вас будет...
Старуха слышала, как звякнула щеколда, дернулась запертая на крючок дверь. Затем раздался робкий стук. «Ах ты, бедная», — пожалела квартирантку старуха.
Открыла дверь, включила свет и на извинения девушки ответила.