Позже книги неоднократно переписывались и дополнялись. Появлялись новые сивиллы, которые тоже пророчествовали, и в Риме, в момент его расцвета, хранилось двенадцать томов сивиллиных пророчеств. Случались пожары и книги похищали. Но римляне — язычники упорно их разыскивали и восстанавливали. А когда Римская империя сменила веру и приняла христианство, последователи нового бога охотились за ними. Понятное дело, чтобы полностью истребить память о прошлом. Однако это не удалось. Часть сивиллиных книг, разумеется, не оригиналы, уцелела. В первую очередь, благодаря императорам.
Ну и что теперь? Нужны ли они мне? По большому счету, нет. Разве только для пополнения личной библиотеки и как память о прошлых эпохах. Оказались бы они у меня в двадцать первом веке, тогда за каждую можно было выручить миллионы долларов. Хотя они и сейчас большая ценность. Для мистиков и ценителей старины. Поэтому, если Дичко сможет ими завладеть, как и трудами древних историков, философов и поэтов, отказываться от них нельзя. Хотя меня, конечно же, больше всего интересовали хроники и записи, которые вывозились ромеями с Руси после крещения. Да и церковные раритеты на славянском языке, тоже можно брать…
— Вождь, тебе нужны книги, которые хранятся у Марулов? — прервал мои размышления Дичко.
— Нужны, — ответил я и добавил: — Но больше всего меня интересуют славянские и скандинавские записи. Неважно, на бересте они, на камне, бумаге или пергаменте. Таковые имеются в библиотеке императора?
— Имеются, но мало.
— Странно. Мне казалось, что с севера в Константинополь много чего привозили.
— Много, — согласился варог. — Однако библиотекари сказали, что большая часть записей рунами и славянскими буквицами отправлена церковникам. Это приказ еще императора Константина Багрянородного и его никто не отменял.
— Подходы к священнослужителям есть?
— Мало.
— Почему? У церковников сильная охрана?
— Все проще. Я один и времени не хватает.
— Скоро получишь подмогу.
— Когда?
— Через месяц. Возможно, через два. Придет караван из Херсонеса и с ним шесть варогов. Еще весной их в Константинополь отправили, и я думал, что с тобой останутся двое, а остальные переберутся на Балканы. Но, видимо, тут они нужнее. Потому тебе и решать, кого и куда направить. Ты над ними старший, и по возрасту, и по опыту.
— Благодарю, вождь. Если у меня будет еще шесть варогов, мы половину города под себя подомнем.
— Не торопись. Главное — осторожность. Продолжай развивать сеть агентов, ищи продажных и слабых людей, а заодно добывай книги. Закрепись здесь и пусти корни. А то времена смутные и я уверен, что наступит день, когда тебе придется подпалить этот город со всех концов. Грабежами промышляй осторожно, когда другого выхода нет.
— Я понял.
— Ты хоть у купцов чему-то научился?
— Конечно.
— В таком случае открой свою торговую лавку. Сможешь?
— Да.
— Хорошо, если так, — достав из-под плаща два тяжелых кошеля, один с серебром, а другой с золотом, я передал их варогу: — Держи. Это тебе. Когда корабль из Херсонеса придет, еще получишь. А потом я тебя снова навещу. Наверное, в начале весны.
— Мы будем тебя ждать, вождь. Опять же книги к этому времени добуду.
— Давай, — я потрепал парня по плечу и поднялся.
Варог понял, что я собрался уходить и вопросительно кивнул:
— Тебя проводить, вождь?
— Не надо. Скоро рассвет, я прогуляюсь.
— В городе может быть опасно.
— Ты забыл кто я?
— Я все помню, вождь. Ты воин Яровита.
— До встречи, Дичко.
— До встречи, — он склонил голову.
Спустя два часа, когда рассвело и открылись городские ворота, кутаясь в теплый плащ, я стоял на берегу моря и смотрел, как опускается цепь, закрывающая проход в бухту Золотой Рог, а потом обернулся в сторону Константинополя. Хорошо все ромеи придумали. Цепь у них, какой ни у кого нет. Башни мощные и высоки стены столицы. Много воинов в городских казармах — схолах и это лучшие бойцы, которых можно купить за деньги. Однако империя, несмотря на свой блеск, слаба и когда-нибудь я вернусь в столицу ромеев не один, а с верными половцами, варягами и войском русского царя. А иначе никак. Либо император, который встал на сторону наших врагов, пригнет к земле славян, либо мы ему и его государству хребет сломаем.
В тесной холодной каморке на неудобной табуретке сидел средних лет широкоплечий брюнет. Из его рта вырывался пар, и ему было холодно, потому что плащ, который ему оставили, совсем не грел, а сквозь щели в полу и потолке в помещение проникал мороз. За дверью, которая снаружи была заперта на засов, находился стражник. Однако мужчина не пытался привлечь его внимание, и был терпелив.
Звали его Вольфганг фон Изенберг. Человек благородного происхождения из боковой ветки графского рода, барон, рыцарь и владетель замка. Ничем не примечательный человек — так могли сказать о нем соседи и дальние родственники. Тихий и спокойный. Не амбициозный и совершенно не воинственный. Хороший семьянин и рачительный хозяин. Но на деле Вольфганг был иным и всегда жил двойной жизнью.
