В самом деле, католики попытались сбить нас конной атакой при поддержке пехоты. Три десятка тяжеловооруженных рыцарей, набирая скорость, не жалея прикрытых доспехами лошадей, помчались на нас и они имели шанс прорвать заслон. Если бы на месте моих воинов оказался кто-то другой, например, пруссы. С потерями, конечно, но рыцари захватили бы ворота. Однако пруссы уже ушли и ворота прикрывали мои дружинники, как особо важное направление.
Защелкали арбалеты и в рыцарей полетели сосуды с «греческим огнем», а следом начиненные гвоздями пороховые гранаты. Огонь, как обычно, сделал свое дело. Рыцари, теряя воинов и лошадей, замерли. Первый ряд погиб полностью. А стрелы и гранаты окончательно развеяли боевой дух всадников и пехотинцев.
Груда из лошадиных и человеческих тел дополнительным валом перегородила подход к воротам. Все это горело. Слышались крики, стоны и конское ржание, а влажный воздух был наполнен запахом паленой шерсти. Полный порядок. Отступление прикрыли и противник теперь долго не оклемается.
Смахнув с лица дождевые капли, я взмахнул рукой, привлек внимание Хорояра Вепря, который, по — прежнему, командовал моими телохранителями, и сказал:
— Уходим.
Спокойно, без криков и шума, мы покинули оборонительный рубеж, подпалили караулку, опустили за собой решетку, повредили воротный механизм и отступили.
Дождь продолжался. Дорога раскисла и вокруг темно. До рыбацкой деревушки путь не близкий, и следовало поторапливаться.
Однако снова заминка. В двух километрах от городских стен мы встретились с вражеским отрядом. Это были ополченцы, которые спешили в Брюгге и разминулись с нашими основными силами. Около двухсот крестьян двигалось навстречу, и мы заметили их первыми.
— Атакуем и прорываемся, — бросил я Хорояру.
Негромко он отдал пару команд. Вароги и телохранители стянулись в кулак, прикрылись щитами и рванулись вперед.
Живой бронированный зверь с мечами — когтями почти проломился сквозь толпу крестьян, которые растерялись. Но порыв быстро иссяк и мы завязли. Среди ополченцев были хорошие воины, думаю, отставные наемники или бродячие бойцы. Во Фландрии и Фрисландии таких людей много. Они смогли сковать нас, и мне пришлось взяться за меч.
Рыча, будто хищное животное, один из вражеских воинов бросился на меня с топором, и я встретил его клинком. Мой меч пронзил его живот и, потянув оружие на себя, я сделал шаг вперед. Слева и справа телохранители, а перед нами несколько ополченцев, пара наемников и лучник.
Прыгнув вперед, я рассек лук стрелка и его горло. На меня хлынула чужая кровь, которая показалась горячей, и я засмеялся. Мой смех услышали многие и, оттолкнув плечом мертвого стрелка, я нанес следующий удар. Клинок вонзился в бедро наемника, он упал на колено и отмахнулся кинжалом. Лезвие просвистело перед лицом, и в этот момент его добил воин, который прикрывал меня справа.
— Не останавливаться! — зарычал Хорояр, подгоняя наших воинов. — На слом! За вождем! Рарог!
— Рарог! — поддержали его воины.
Еще один рывок и строй врагов окончательно распался. Наемников оказалось немного, и они были уничтожены, а крестьяне, потеряв командиров, разбежались.
В этой случайной стычке мы потеряли трех человек убитыми и семеро получили ранения. А общие потери во время штурма Брюгге составили сорок семь убитых и семь десятков раненых. Не так уж много, учитывая размеры города и численность противника, но не так уж и мало.
Спустя шесть часов, грязные, уставшие, голодные и измотанные мы вошли в рыбацкую деревушку. На корабли грузилась добыча и один за другим драккары, шнеккеры, дубасы и лодьи покидали берег. Хотелось только одного — спать. Но до этого следовало решить вопрос с пленниками, и я отправил гонца к Вартиславу.
— Вижу паруса! Догоняем эскадру Доброги! — закричал впередсмотрящий и я проснулся.
Встал с плаща. Подошел к бочке с водой, снял крышку и ковшиком зачерпнул пресной воды. Напился, и стало легче. Сонная одурь отступила, но настроение все равно паршивое. А всему виной разговор с Вартиславом и последующие события.
Бодрич пришел на мой зов, и я потребовал перебить пленников — они обуза и нам сейчас не нужны. А он стал спорить. Слово за слово — кулаком по столу. Мы с ним поругались, но в итоге он смирился и подчинился. После чего пленников казнили. Всех.
Это произошло на берегу и воины, которые выполняли приказ своего вождя, сложили из тел и голов пленных курган. Пусть католики боятся и слагают о нас страшные сказки, пусть знают, что мы их даже дома достанем.
