– Что вы, голубчик? – умилился в трубку председатель. – Зачем вам тратить время на дорогу ко мне? У меня ведь есть машина, и через пять минут я сам приеду! Какая у вас просьба? Хотите ознакомиться с опытом работы кирпичного завода? Да я вас сам туда сведу и сочту за удовольствие быть вашим проводником!
Целую неделю провел Барашков в этом сказочном городе, не уставая восхищаться необыкновенным обслуживанием. Он чихнул – и администратор принес ему талончик к врачу. Он сказал, что скучает по дому, – и к нему в комнату внесли телевизор. Собака распустила ему штанину – в мастерской починили вне очереди за полчаса.
И когда окончился срок командировки, Барашков лично пошел к председателю горсовета, чтобы крепко пожать ему руку.
– Короче, что у вас? – прервал председатель горячие излияния.
– Вашу руку! Дайте вашу руку! – продекламировал Барашков.
– Что вам угодно? – разозлился председатель. – Вы что, погадать мне хотите? Являетесь в неприемные часы, отрываете от дела, болтаете всякую чушь!
Барашков рванулся из кабинета. Когда он пришел в гостиницу, то увидел, как горничные выносят из его комнаты кровать, вазы с цветами, телевизор и чучело медведя.
– Выселяйтесь, мне нужен кабинет, – кратко информировал его директор. – Хорошего понемножку, натерпелся из-за вас. Счет за цветы, ковер, телевизор и чучело оплатите администратору.
Ничего не понимая и совершенно потерявшись от неожиданности, Барашков побрел в вестибюль и здесь увидел большое объявление: «Сегодня в клубе состоится собрание, посвященное итогам общегородского декадника чуткости и внимания».
– Вот и все, – закончил Иванов-Щедрин. – Все смешные места я выкинул.
– Здесь что-то есть, – задумчиво сказал директор, – можно принять за основу.
– Меня смущает концовка, – нелицеприятно заявил Аскетов, – что-то она не такая, а какая-то другая.
– И чучело медведя, – вставил Гвалт. – В нем есть что-то от голого смеха.
– Не говоря уже о собаке, которая укусила гражданина за штаны, – холодно добавил Шухер. – Здесь нужно плакать, а не смеяться.
– Собаку и медведя я выкину, – пообещал Иванов-Щедрин. – Но концовка с объявлением о декаднике чуткости…
– Вот именно она меня и настораживает, – пощелкав пальцами, возвестил директор. – Она просто не нужна. В картине следует отразить город, где живут милые, чуткие люди во главе с отзывчивым председателем горсовета. В город приезжает командированный товарищ Барашков, и его встречают с душой, обеспечивают отличным обслуживанием. Вот и все. Смешная комедия, с хорошей нагрузкой… Вы куда, вы куда?
Сунув в папку свои листочки, Иванов-Щедрин вышел из кабинета.
– Удивительно несговорчивый народ эти авторы! – пожимая плечами, сказал директор. – Совершенно не выносят самокритики! Однако, товарищи, где же нам найти сценарий сатирической комедии? Ну где?
Я не собираюсь навязывать вам историю из жизни великосветского общества. Сиятельная особа, титул которой дал название рассказу, – самая обыкновенная лошадь, и по сей день живущая в отведенной для лошадей резиденции. Впрочем, «обыкновенная» – это совсем не то слово. Я выразился бы куда более точно, если бы сказал так: никогда еще благородный облик лошади не принимал столь вероломный, эгоистичный и нахальный субъект, как сивый мерин по кличке Барон.
Первопричиной нашей встречи явился телефонный звонок, раздавшийся в кабинете главного редактора моей газеты. Редактор удовлетворенно хрюкал и чесал лысину колпачком от авторучки – верный признак сенсационной новости. Затем положил трубку, обвел глазами собравшееся в кабинете изысканное общество – полдюжины одуревших от папиросного дыма, кефира и бутербродов сотрудников – и ткнул пальцем в мою сторону:
– Колхозница Вера Шишкина из села Комарово принята в консерваторию без экзаменов. Вся профессура посходила с ума: «Растет новая Нежданова!» К утру сдашь сто пятьдесят строк. И учти – если тебя опередят из других газет…
Полюбовавшись легкой свалкой, вызванной дележом моего билета на футбол, я выскочил из редакции. Два часа спустя шофер Вася лихо остановил редакционный «москвич» у правления колхоза, и я бросился к крыльцу, на котором сидели два старика.
– Шишкина? – переспросил один из них. – Ишь, знаменитая наша Верка становится! Еще один только что звонил, из вашего брата… Вон на той окраине работает Верка!
– Иди своим ходом, – посоветовал второй. – Мост через ручей там ремонтируют.
– Или бери лошадь, – предложил первый.
– Мерин свободный, – заглянув в книжечку, уточнил второй.
– Хорошо, запрягайте! – нетерпеливо воскликнул я и гоголем прошелся вокруг Васи. – Не забудь главному сказать, что я разыскивал Шишкину на всех видах транспорта!
Вася хмыкнул и произнес голосом конферансье, объявляющего очередной номер:
– Разрешите представить: персональный мерин!
Я обернулся – и мне стало нехорошо. Вместо ожидаемой коляски или, на худой конец, телеги ко мне подводили старую, тощую и вдобавок одноглазую лошадь, на спине которой вместо седла лежало ветхое одеяло.
