Во-первых, из хохочущей публики выбежала тоненькая девушка и сказала, что она и есть Вера Шишкина. Она очень извиняется, что так получилось, но ее дядя-конюх боится, что корреспонденты с их статьями вскружат ей, Вере, голову. А она хорошо понимает, что настоящей певицей станет только через много лет, если будет очень и очень много работать.
Короче, интервью получилось отличное.
Вторая встреча произошла тогда, когда я уже открывал дверцу «москвича». Подлетела «победа», и из нее выпрыгнул Петя Никулькин, репортер молодежной газеты.
– Приветик, – небрежно бросил он. – Где здесь эта местная знаменитость? Старик заказал подвал – триста строк! Недурно?
Я сделал Вере знак молчать, подмигнул конюху, и тот отправился за Бароном.
– Туда можно добраться только на лошади, мост ремонтируется, – сказал я проникновенным голосом. – Прогулка – сплошное удовольствие! Надолго запомнишь. Хочешь, чтобы лошадка бежала резвее, скажи ей слова: «Свежее пиво». Ладно, чего там, благодарить будешь потом.
Благодарности от Пети я не получил и по сей день. Более того, он почему-то перестал со мной раскланиваться. Вот и оказывай людям услуги после этого!
Заседание ученого совета заповедника проходило бурно. Дело в том, что единственная в заповеднике фауна – медведь Полифем последнее время вел себя как-то странно. То ли ему не нравилось меню, то ли берлога была недостаточно благоустроена, но медведь капризничал и скандалил по всякому поводу. Он ворчал на членов комиссии по изучению его поведения в быту, выломал установленный в берлоге радиатор парового отопления и в заключение дошел до прямого хулиганства. Он вырвал из рук председателя комиссии товарища Сохатого портфель и варварски надругался над важными протоколами по своему поведению.
– С тех пор как наша работа сконцентрирована на одном Полифеме, – констатировал секретарь ученого совета, – изучение медведя двинулось вперед семимильными шагами. Доказано, что голодный медведь воспринимает легкую музыку со сдержанной злостью, постепенно переходящей в ярость. Установлено также, что Полифем легко раздражается, когда в берлоге закуривают, и, наоборот, урчит от удовольствия, когда ему чешут спину. Проведены и другие наблюдения, имеющие несомненный научный интерес. Но последние события меня настораживают.
– Может быть, Полифему нужна подруга? – робко предположил молодой, но подающий надежды медведевед Корнеплод.
– Вы, Корнеплод, рассуждаете, как оторванный от жизни ученый, – саркастически заметил Сохатый. – Вы еще предложите устроить Полифему гарем!
– А может быть, дело в диете? – глубокомысленно заметил секретарь. – Я вчера был в берлоге и обратил внимание на то, что упитанность Полифема ниже средней. Шкура висит, как халат. Кто следующую неделю дежурит по берлоге? Вы, Корнеплод? Зачитайте режим.
– Подъем – в семь утра, – с готовностью начал Корнеплод. – После короткой пробежки под баян – водная процедура: окунание морды в бочку с водой. На завтрак – стакан кефира и две таблетки витамина С с глюкозой. От обеда мы с Полифемом отказа…
Дверь распахнулась, и вместе со струей свежего воздуха в комнату ворвался сторож Антипушкин.
– Они сбежали! – коротко выдохнул он.
– Кто? – всполошились все.
– Медведь, – пояснил сторож.
В комнате воцарилась гнетущая тишина. Было только слышно, как звякнуло об пол пенсне Сохатого.
– Они с собой и портфель захватили, – словоохотливо добавил Антипушкин. – Так с портфелем и сбежали.
– Какой портфель? – испугался Сохатый.
– Да ваш, – ответил сторож, – ваш новый портфель, что с протоколами по их, медведя, изучению. Вы его в сенях берлоги оставили.
– А куда он ушел? – глупо спросил Корнеплод.
– А вы сходите в берлогу, он вам там записку оставил, – ядовито заметил секретарь. – Эх, вы! Воспитали из медведя неотесанную и неблагодарную скотину!
Заседание ученого совета было прервано.
В тот же день по округе были развешены щиты с объявлениями:
«Сбежал медведь Полифем, бурой масти, в нижней челюсти запломбированный коренной зуб, глух на левое ухо. Особые приметы: при себе имеет портфель желтой кожи. Умоляем доставить в заповедник за приличное вознаграждение».
Поиски медведя ничего не дали, Полифем исчез бесследно. В заповеднике поселилась тревога. Главный бухгалтер, у которого Полифем висел на балансе, настойчиво требовал проведения инвентаризации берлоги. Медведеведы, оказавшись без объекта научных исследований, бродили как лунатики. Наконец Сохатый, у которого гибла на корню диссертация «Воспитание в медведе чувства локтя», внес дельное предложение: просить главк списать Полифема по графе «Износ основных средств» и выделить заповеднику нового медведя.
Так и сделали. В ожидании ответа отремонтировали берлогу и успокоились.
Впрочем, ненадолго. Неожиданно нагрянуло начальство, походило по заповеднику, изумилось и затребовало научную продукцию. Прослушав магнитофонную запись медвежьего рева и просмотрев диаграммы температуры Полифема в период зимней спячки, начальство, не раздумывая, со страшной силой разогнало ученый совет на все четыре стороны.
