Вот и ещё раз спасли они Антонию. От сумасшедшего наркомана, а теперь – от чрезмерно заботящегося о своем наследнике эмира.
"Э, да здесь заметна рука "помощников"! – подумал Амир, обнаружив подброшенные в сумочку девушки документы, из которых следовало, что она российская шпионка, находящаяся в родстве с полукровкой-"принцем", Виктория Козловская. – Любопытно будет разобраться во всем этом". Прихватив бумаги, советник направился в салон принца, но решил повременить с докладом, застыв на пороге.
"А этот мальчик не умеет уступать… – подумал он, глядя на сидящего у постели возлюбленной принца. – Жаль, не судьба ему стать эмиром, хороший получился бы Хозяин.
"Пропадай они пропадом, все престолы мира, короны, скипетры, державы… Не помню из истории, чтобы кому-то трон принес счастье. По крайней мере, в любви. Все дровосеки, поэты да пахари доживали как голубки до последнего часа со своей милой… Раз так – стану дровосеком. Теперь-то отец не отвертится!" – Бейлим не мог успокоиться, переживая предательство Хосейна и с мстительной радостью придумывая болезненные удары: отказаться от престола, от фамилии вообще, уехать из страны и начать все сначала… Кто он? Максим Козловский. Отлично – станет российским эмигрантом, отправившись на московскую биржу труда. И ни копейки не возьмет от кровожадных Дали Шахов! Или пойдет в конный цирк – вместе с Антонией! "Максим и Тони – сказки Венского леса" – прекрасный номер!
– Максим! – девушка открыла глаза, переполненные нежностью. – Я знаю – это ты. И в Венеции знала, но боялась навредить тебе… Да что с тобой?!
Юноша посмотрел на больную как на призрак, отпрянув от кровати и бросил её руку, словно змею. Она приподнялась, зажмурилась. Окружающее поплыло, замелькало, подкатил к горлу ком тошноты. Виктория опустилась на подушку.
– Тебе плохо, Антония? Ты понимаешь, кто я? Бейлим. Это мой "Боинг", мы летим домой. В наш дом на берегу – ведь тебе понравилось у меня… А это Делия – узнаешь?
Он за ошейник притянул собаку, всегда следовавшую за ним. Делия уперлась и ощетинилась, не желая приближаться к девушке.
– Ты же лизала ей руки, глупая псина! – настаивал Бейлим. – У тебя испортился нюх или пропала память?
Принц был удивлен поведению борзой – таких ошибок она ещё не совершала, держа в своей собачьей памяти обширнейшее досье знакомых запахов.
– Это у тебя плохо с памятью, Максим… – прошептала Виктория, не открывая глаз. – Я – Виктория. Виктория Меньшова, прежде – Козловская. Я дочка Жени, Алексея, Кати… – Ей было тяжело говорить, преодолевая головокружение и тошноту…
– Мы, действительно, очень похожи с А. Б. И мы друзья. Потом… потом расскажу все. Только мы поменялись временно ролями. Она спокойно ждет в Вирджинии… Потому что я так хотела увидеть маму.
– Вика?.. А как же… как же?.. – Бейлим, рассматривая заново её лицо, не находил никакого сходства со своей сестрой. Разве только голос.
– Так же, как и ты. Но мама и бабушка в Москве меня узнали. – Она заговорила по-русски. – И ещё я была на могиле отца… Он фотографирован в черкеске… А дедушка рядом И ещё рябина… – Виктория засыпала, на бледных губах остались догорать отблески счастливой улыбки.
А юноша сидел рядом, думая о том, что не так-то все просто в этом мире и благодаря высшие силы за неожиданный подарок. Разве тогда еще, в Венеции, он не почувствовал нечто, что можно было бы назвать голосом крови, будь Виктория ему родней, – загадочное, нежное притяжение? А страсть к Антонии, такая жаркая и в то же время – ответственная, не несла ли она в самой своей сердцевине зерно братского, родственной любви, связывающей людей изначально близких, созданных для содружества в этом мире? Как фантастически прекрасно, что две самые дорогие ему женщины на свете воплощены в едином, столь невероятно прекрасном облике! Слава тебе, Аллах, и великий волшебник Динстлер!
Принц осторожно взял руку девушки и поднес к губам, счастливый от того, что так чудесно, сказочно отвоевал только что её жизнь у настоящих беспощадных головорезов.
– Макс, а ведь меня опять хотели убить. Как тогда, в Москве… прошептала Виктория сквозь сон. – А я опять выжила. Наверно, у меня, как у кошки, – семь жизней…
– Нет, дорогая моя, достаточно и двух таких приключений. Страшно подумать – ведь я мог не успеть…
– А я знала – успеешь. И ни чуточки не боялась… Только потихоньку застывала… как сосулька мартовским вечером.
– Ты умирала, глупышка… Но теперь будешь жить долго, очень долго… Как тетя Августа…
– Ее нет больше, Макс… А может быть, она следит за нами вон с той звезды, что висит в левом окошке, и машет розовым кружевным платком…
