Другие мальчишки завидовали ему. Но устраивать пакости не смели - они еще хорошо помнили, что у Хекки есть старшие друзья, и один из них может кого угодно отлупить до полусмерти. А сам он, вдохновленный своими успехами и ощутивший себя почти неуязвимым, стал все чаще убегать из школьной обители и проникать в ту часть храма, где располагались театр и комнаты взрослых танцоров.
Друзья корили его за это, но Хекки лишь усмехался в ответ. Ему нравилось чувствовать себя другим... не таким, как все остальные ученики. И нравилось бывать у старших друзей. Болтать обо всем с добрым мягким Шеном, показывать язык вечно хмурому молчаливому Зару.
И еще иногда он подглядывал за ними... За их выступлениями.
Проникнуть в дальнюю часть театра было не так и сложно. Хекки делал это несколько раз, и никто его не поймал. Может быть, принимали за одного из маленьких уборщиков или за сына кого-нибудь из вольных актеров.
Хекки прятался в одной из ниш необъятного крытого зала и жадно впитывал каждое движение взрослых актеров - всех до единого! Он пытался понять, чем отличается истинное мастерство от действий ученика, пусть даже самого одаренного... И с нетерпением ждал, когда на сцене появятся Зар или Шен. А уж если они оба танцевали в одном спектакле, Хекки и вовсе не дышал, глядя на старших друзей (пусть даже, Шену еще не доверили ни одной важной роли).
Это было красиво.
И так недосягаемо далеко...
Он уже и не завидовал - просто испытывал невыносимое желание поскорее стать старше.
Особенно после того, как узнал, что Зар получил право покидать храм.
Хекки пытался выспрашивать молчаливого демона о его новой жизни, но тот если и отвечал, то так односложно и скучно, что хотелось со всей силы пнуть его по ноге и уйти.
Мысли о свободе стали почти пыткой. А потом еще попалась эта злосчастная книга! Из-за нее Хекки совсем потерял покой, да к тому же с Шеном поссорился.
Все началось с того, что один из наставников велел Хекки подготовить рассказ об истории храма. И тот послушно отправился в библиотеку, попросил там подобрать ему подходящие трактаты, да как последний дурак начал вчитываться в них, отыскивая для своего рассказа самое интересное.
Нашел на свою голову...
В одной из книг, среди самых первых страниц была щедро рассыпана вся правда о том, какими были первые актеры театра Великой Богини.
Они все были свободными.
ВСЕ.
Никто не принуждал их давать клятву вечной верности. Не ставил клеймо на пятку. И не сулил страшную кару за нарушение обета. Служение в театре для танцоров было честью и наградой за талант.
Хекки, конечно, прекрасно понимал, что с той поры утекла не одна сотня лет, но это не спасло его от горьких слез обиды, которые накатили внезапно, сжали горло и выплеснулись тонким всхлипом уже когда он спешно покинул библиотеку. Дав волю этим слезам, Хекки решил, что обязан поделиться новым знанием с Шеном. Тот хоть и помешан на танце, но тоже ведь, небось, скучает по другому миру...
Он довольно быстро успокоился, обругал себя плаксой и даже почти внушил себе, что нет никакого повода для расстройства. Ведь все решилось много лет назад, изменить что-либо уже невозможно... Хекки утер слезы и решил немного погулять по той части сада, где ему точно никто не помешает окончательно вернуться в правильное расположение духа, но поднявшись с камня, на котором приткнулся, понял, что совершил одну большую и неприятную глупость.
Он зачем-то прихватил книгу из библиотеки с собой.
Случайно.
А потом бросил в траву у своих ног и забыл на то время, пока самозабвенно предавался плачу.
Хекки прекрасно знал, что делать этого не стоило. У него даже ладони вспотели разом, едва только он представил, насколько строгим может быть наказание. Но время вспять не воротишь - раз уж сглупил, то придется теперь как-то выкручиваться. Наврать что-нибудь... А для начала можно хоть Шену книжку показать. Чтобы глупость не была совсем напрасной.
Но все вышло еще хуже.
Лучше бы сразу вернулся в библиотеку.
Когда Шен Ри увидел эту злополучную книгу, он так на нее уставился, что у Хекки сразу испортилось настроение. Виду он, конечно, не подал, но дураком себя обозвал. Мог бы и предвидеть, что старший друг не одобрит подобную выходку.
И вместо того, чтобы честно признаться в своей ошибке, Хекки зачем-то еще наврал, будто утащил фолиант специально... В ту минуту ему показалось, что ложь будет выглядеть краше правды.
Ничего подобного.
Шен будто диких ягод съел - рассердился, как никогда прежде и, наверное, впервые за все время их дружбы накричал на младшего. Это было так обидно, так неожиданно и нечестно, что Хекки во второй раз за день потерял над собой всякий контроль, сбежал прочь и еще раз повторил упражнение 'залей слезами всю свою одежду'.
Книгу он, конечно, вернул. Почти сразу, как закончил плакать. И с удивлением понял, что никто на самом деле не заметил ни исчезновения фолианта, ни самого ученика. Наверное, служители библиотеки решили, что мальчик решил погулять и поразмыслить над прочитанным. Ведь все свои записи и остальные книги он оставил, где было.
