«Я – молодой мастер, ставший известным публике лишь благодаря своему изобретению анкерного спуска для часов, которое удостоилось признания Академии наук и о котором писалось в газетах в прошлом году. Этот успех побуждает меня остаться часовщиком, и все мои устремления будут направлены на то, чтобы постичь все секреты моего ремесла».
«Что за скромность!» – сказали бы мы, если бы продолжение этого длинного письма не объяснило нам, почему молодого изобретателя обуревали такие чувства. Все дело было в том, что его приключение наделало много шума. Сам Людовик XV и маркиза де Помпадур заинтересовались удивительным молодым человеком, одержавшим верх над Лепотом. Чтобы продемонстрировать свое мастерство, Пьер Огюстен изготовил для фаворитки короля часы, вмонтированные в перстень: эта безделушка имела всего четыре с половиной линии в диаметре (один сантиметр) и полторы линии в высоту. Поскольку в эту вещицу невозможно было вставить обычный заводной механизм без ущерба для ее внешнего вида, Пьер Огюстен придумал следующее: он пустил вокруг циферблата золотое кольцо, которое достаточно было повернуть ногтем на три четверти круга, чтобы обеспечить механизму работу в течение тридцати часов. Если сравнить точность этих часиков с самыми точными настенными часами того времени, то они отставали от эталона всего на одну секунду в неделю, что было прекрасным результатом.
Эта работа открыла Пьеру Огюстену доступ ко двору, где на него посыпалось множество заказов. По просьбе Людовика XV он изготовил для принцессы Виктории забавные часы с двумя циферблатами, позволявшими видеть время на них с любой стороны. Когда Пьер Огюстен принес выполненный заказ в Версаль, король «узнал» его, и это стало первым шагом к успеху. Монаршее расположение выразилось в том, что Карону-младшему был пожалован титул королевского часовщика, тот самый титул, что носил Лепот. Для двадцатидвухлетнего подмастерья это было неслыханным взлетом. Пьер Огюстен счел своим долгом подкрепить это назначение просьбой принять его в Лондонское королевское общество.
Выполняя заказы королевских придворных, молодой Карон продолжал удивлять всех своими выдумками и показал себя мастером на все руки. Будучи уверенным, что он одним махом достиг уже всего, что только возможно, Пьер Огюстен даже не подозревал, что его тогдашняя слава не шла ни в какое сравнение с тем, что ожидало его в будущем. Ведь он думал, что так и закончит свои дни в лавке на улице Сен-Дени, а между тем ему предстояло покинуть ее, чтобы начать новую жизнь.
Глава 5ЖЕНИТЬБА КОНТРОЛЕРА-КЛЕРКА КОРОЛЕВСКОЙ ТРАПЕЗЫ (1755–1756)
«Едва появившись в Версале, – писал Гюден да ла Бренельри, – Бомарше сразу же покорил женщин своим высоким ростом, ладной фигурой, правильными чертами и свежим цветом лица, уверенным взглядом и видом превосходства, как бы приподнимавшим его над всем, что его окружало, а также той пылкостью, что сквозила во всей его наружности. Мужчины же увидели в нем лишь новичка, не имевшего ни звания, ни состояния, ни поддержки, ни протекции, чье поведение и чья манера говорить и действовать начистоту не оставляли никаких сомнений в том, что он не станет угодником какого-нибудь принца или прислужником какого-нибудь министра; он показался им никчемным человеком».
Этот лестный отзыв, написанный Гюденом уже после смерти Бомарше, позволяет нам судить о его внешности наравне с портретом работы Натье, бережно сохраненным потомками автора «Женитьбы Фигаро». Художник передал неоспоримую привлекательность его лица и ироничную и немного самодовольную улыбку, которая должна была покорять женские сердца и вызывать раздражение мужчин, находивших утешение в своем презрении к королевскому часовщику и в смаковании его недостатков, тогда как сам он чувствовал себя на верху блаженства из-за своей головокружительной карьеры. Но в глазах двора Карону-младшему многого не хватало для того, чтобы стать больше, чем просто часовщиком его величества: ему не хватало благородного происхождения, дворянского титула, денег, влияния. Он же, находясь в состоянии эйфории, видимо, даже не думал тогда обо всем этом.
Однажды, ноябрьским днем 1755 года, в лавку на улице Сен-Дени зашла женщина: несмотря на то что ей было уже за тридцать – зрелый возраст по тем меркам, она сохранила свою красоту. Посетительница принесла часы, которым требовался ремонт. Занявшись ими, Пьер Огюстен украдкой посматривал на их владелицу. Пообещав быстро устранить неисправность, он предложил лично занести часы клиентке и записал в свою конторскую книгу ее адрес: г-жа Франке, улица де Бурдонне.
Дама не случайно обратилась именно к этому часовому мастеру, и знаменитый анкерный спуск Карона был здесь совершенно ни при чем. Госпожа Франке увидела часовщика Карона в Версале, и его приятная наружность сразу привлекла ее внимание.
