Бомарше не стал вдаваться во все эти подробности, но убедил Комитет общественного спасения, что не сможет выполнить данное ему задание без соответствующего денежного обеспечения. В результате 22 мая 1793 года декретом, подписанным в том числе Дантоном, Робером Ленде, Камбоном, Барером и Делакруа, Бомарше были выделены 618 тысяч франков ассигнациями, реальная стоимость которых по текущему обменному курсу не превышала 200 тысяч ливров, а сам он возводился в ранг комиссара республики для выполнения специального задания за ее границами. Ему удалось уцелеть, но пока он даже не подозревал о том, что гильотину обменял на изгнание.
Глава 51ИЗГНАНИЕ (1794–1796)
Бомарше не смог приступить к выполнению своего задания так скоро, как рассчитывал, поскольку эмоциональные перегрузки последнего времени подорвали его здоровье. Нервный срыв не позволил ему сразу же тронуться в путь. Отправив за границу двух своих эмиссаров, он поехал в деревню под Орлеаном, где намеревался отдохнуть некоторое время у племянницы, дочери той сестры, что была замужем за Мироном.
В конце июня 1793 года, восстановив свое здоровье, он отбыл за границу, заручившись обещанием Комитета общественного спасения, что «в его отсутствие его имущество и его семья будут находиться под защитой и покровительством Республики».
Было бы преувеличением утверждать, что эти обещания полностью успокоили путешественника, который пересек швейцарскую границу с паспортом на имя Пьера Шарона и в первых числах июля 1793 года прибыл в Базель. Там он встретился со своими курьерами, один из которых был тем самым Дюраном, что ухаживал за его сестрой Лизеттой во времена истории с Клавихо.
В Базеле Бомарше рассчитывал найти инструкции министров и 800 тысяч флоринов, которые Комитет общественного спасения должен был передать ему через банкира Перего. Не найдя ни того, ни другого, он написал в комитет, потом еще раз и еще, но все безрезультатно. Он даже начал подумывать о возвращении во Францию для получения новых инструкций, но потом, решив действовать по собственному усмотрению, отправился в Лондон. Поскольку у него там был некий задел, он счел, что оттуда ему будет проще вести переговоры с Голландией. Кроме того, так как его сделка с английским партнером была оформлена с правом выкупа им ружей в оговоренные сроки, у него была возможность вернуть на них свои права. К сожалению, из-за трудностей и проволочек, с которыми было сопряжено путешествие через всю Европу, охваченную войной, установленные в договоре даты оказались просроченными.
Англия назвала Французскую революцию чумой, способной заразить всю Европу. В ответ на это заявление Конвент выпустил декрет, объявивший Уильяма Питта врагом рода человеческого. Как раз в тот самый момент, когда британская публика кипела от возмущения по поводу этого декрета, Бомарше и объявился в Лондоне. Его приняли за эмиссара Конвента и предписали в трехдневный срок покинуть страну. Habeas corpus – закон, обеспечивавший неприкосновенность личности на Британских островах, из-за военного положения был временно отменен.
Напрасно Бомарше взывал к негоцианту, фиктивно купившему у него 60 тысяч ружей, чтобы тот, невзирая на просроченные даты, вернул ему права на оружие. Тот ни в какую не соглашался, но, будучи честным человеком, предложил выплатить Бомарше стоимость товара. Решив, что если он примет это предложение, то ружья будут окончательно потеряны для Франции, Бомарше отклонил его; с помощью разных хитростей ему удалось-таки добиться обещания, что ему вернут права на ружья, на которые был наложен секвестр.
Питт собирался вывезти эти ружья на остров Гернси, чтобы затем переправить их в Вандею.
Вновь приехав в Гаагу, Бомарше попытался сам вывезти ружья с помощью одного американца, которого он подбил сказать, что приобрел права на них у английского поставщика. Голландцы согласились на эту комбинацию, но потребовали залог в размере тройной стоимости товара и расписку в том, что оружие никогда не попадет во Францию. Отчет обо всех этих переговорах Бомарше отправил в Комитет общественного спасения; после долгого ожидания он получил наконец анонимную записку о том, «что все ждут от него только успехов и что ему обязательно нужно добиться их, причем как можно быстрее». К записке, однако, был приложен новый паспорт, что позволяло Бомарше продолжить операцию. Он послал в комитет очередное письмо с просьбой прислать ему инструкции и поехал в Базель, куда просил направить ему ответ.
