Между тем последние новости, дошедшие с Сан-Доминго, подтвердили, что из двух миллионов наследства Ле Бретона миллион восемьсот тысяч должны были уйти на погашение ипотечного кредита. Это известие сильно охладило желание Бомарше вступать в брак с Полиной, что он со всей откровенностью продемонстрировал, соблазнив между делом юную Перетту, также проживавшую в доме тетушки Гаше. Эта интрижка жениха вкупе с затянувшимся ожиданием свадьбы была использована мадемуазель Ле Бретон как предлог для разрыва помолвки, хотя на самом деле причина была совсем иной: барышня полюбила другого. Шевалье де Сегиран, верный рыцарь Жюли, был, как и Полина, родом с Сан-Доминго. Он увлекся юной креолкой и начал за ней ухаживать; она не устояла перед обаянием молодого человека, ее привлекли в нем приветливый нрав, утонченность чувств и отсутствие меркантильных интересов.
Бомарше тут же почувствовал перемену в отношении к нему невесты и повел себя как человек, глубоко оскорбленный тем, что ему предпочли другого, хотя тот, по его мнению, и в подметки ему не годился. Он счел необходимым объясниться со своим соперником, и Сегиран ответил ему весьма двусмысленно:
«Я полагаю, сударь, что вы меньше, чем кто-либо другой, должны верить разным россказням, поскольку вы гораздо проницательнее многих и поскольку сами не единожды страдали от наветов. Впрочем, я молю вас поверить, что пишу вам вовсе не потому, что желаю добиться вашего прощения, а потому, что, поведав правду, надеюсь защитить доброе имя мадемуазель Ле Бретон, и еще потому, что мне было бы тяжело потерять ваше уважение».
Слова, произнесенные в свое оправдание Полиной, свидетельствовали о том, что она больше не испытывала к Бомарше нежных чувств. Для него было важно убедиться, что невеста чиста перед ним, и он обратился за подтверждением этого к одному из ее двоюродных братьев – негоцианту из Тура по имени Пуже, тот сразу же поручился за свою родственницу, подтвердив ее добропорядочность. Тогда Бомарше, несмотря на то что уже не горел желанием связывать себя брачными узами с Полиной, считая этот союз невыгодным для себя, все же предложил назначить день их свадьбы. К его великому изумлению Полина отвергла это предложение, что стало болезненным уколом для его самолюбия. Прежде он долго колебался и тянул со свадьбой, а теперь вдруг уперся:
«Вы отвергли меня, – написал он Полине. – И какой же момент вы выбрали для этого? Тот самый, что я назначил перед лицом ваших и моих друзей для заключения нашего союза. Когда я настаивал на том, чтобы вы письменно подтвердили мне, что отвергаете предложение стать моей женой, к моим терзаниям примешивалось непонятное любопытство, я хотел посмотреть, решитесь ли вы на этот шаг. Сегодня мне необходима полная ясность. У меня есть очень выгодное предложение брачного союза. Уже будучи готовым принять его, я вдруг почувствовал желание остановиться; какие-то угрызения совести, какая-то тоска по прошлому заставили меня засомневаться в правильности моих действий. Я должен был бы считать себя свободным от всех обязательств перед вами после того, что между нами произошло, но мне почему-то неспокойно. Вы действительно окончательно отказались от меня, и я могу считать себя свободным для того, чтобы вступить в брак с другой женщиной? Прислушайтесь к своему сердцу сейчас, когда со свойственной мне чуткостью я взываю к вам. Возвращаю вам ваши письма. Если вы оставите их у себя, к вашему ответу прошу вас приложить мои письма к вам. Чтение ваших писем растрогало меня, я не хочу больше подвергать себя подобному испытанию, но прежде, чем дать мне ответ, подумайте как следует, что выгоднее для вашего благосостояния и для вашего счастливого будущего. Мое желание – забыть все и жить с вами в покое и счастье. В тот момент, когда я уже был готов навсегда отречься от вас, я вдруг испытал такое волнение, что понял, как вы дороги мне. Я даже не мог предположить такого. Клянусь вам в этом. Но не обольщайтесь надеждой расстроить меня, став женой другого мужчины. Еще нужно, чтобы он осмелился посмотреть в глаза окружающим, если вдруг решится на это двойное вероломство. Прошу прощения за мою горячность! При одной мысли об этом кровь закипает у меня в жилах».
В ответе Полины не было ни нежности, ни каких-либо других чувств:
«Я могу лишь повторить вам, сударь, то, что уже сказала вашей сестре: мое решение принято бесповоротно. Я благодарю вас за ваше предложение и от всего сердца желаю вам связать свою судьбу с женщиной, которая составит ваше счастье. Известие о вашей женитьбе, как и любые новости о вас, доставят мне огромное удовольствие, я уже говорила об этом вашей сестре. Мы с тетушкой должны сказать вам, что глубоко возмущены тем, что вы крайне неуважительно отзываетесь о человеке, которого мы считаем своим добрым другом. Я лучше, чем кто-либо другой, могу судить о том, как сильно вы заблуждаетесь, называя его вероломным».
