Видите ли… Немцы смеются над нами из-за того, что у нас все открыто. Повсюду можно зай­ти, все можно увидеть. А у них полнейшая тайна. Деревенская пекарня является строго охраняемым военным объектом… Что же… Вам известно, что такое принцип неопределенности Гейзенберга. Но никто на свете не знает, что такое вторая теория относительности Эйнштейна! Потому что мы охра­няем только по-настоящему серьезные вещи. А не деревенскую пекарню. Мы храним вторую теорию относительности.

Что такое теория относительности? – спросил Вишневецкий.

Вы физик. Но вам пришлось бы потратить несколько лет, чтобы это понять.

До сих пор не понимаю.

Видите ли, - ужасный виленский акцент едва позволял понять слова Маршалка Сейма. – Пан Альберт вместе с панами Раевским, Зыгальским и Ружицким сконструировал машину Эйнштейна. В обиходе названную "Энигмой".

- А, знаю… Слышал сплетни. Якобы, какая-то германская машина для шифрования.

Пилсудский тепло улыбнулся. Так тепло, как только может смерть.

Мы распространяем слухи, что это немецкая машина для шифрования. На самом же деле имеется в виду машина относительных реальностей…

Не понял?

Машина, которая позволяет нашим агентам проникать в относительные реальности. - Пил-судский глотнул очередную таблетку и запил остатками кофе. – Нас интересует бомба Гейзенберга. Но нам известно, что это двухэтажное устройство с громадной трубой. И как прикажете такое нечто использовать? Подвезти на поезде к вражескому городу? Нет… А не лучше ли выслать агента в та­кую относительную реальность, где атомная бомба уже имеется? Маленькая, практичная, готовая к применению? Как это сказал бы ваш Раппапорт из "Сортира"… small, friendly, ready to use.

Пилсудский начал смеяться. Выглядело это так, будто бы стадо гиен скалило клыки.

- Езус-Мария… И это я являюсь таким вот агентом?

Пилсудский кивнул.

- Боже… - Неожиданно Вищшневецкий кое-что вспомнил. – Я… Но ведь вы мне только сни­

тесь! Это должно было быть тестовой проверкой сна "Успех в профессиональной деятельности"!

Анджей Земяньский "Бомба Гейзенберга" 15

Ну, что тут поделаешь, - буркнул Эйнштейн. Вообще-то, он мог говорить и на идише, Вишне-вецкий едва его понимал. - Это побочный эффект нашей технологии. Всем агентам кажется, будто бы они видят сон…

Но это пройдет через несколько месяцев, - прибавил Пилсудский.

Перейти на страницу:

Похожие книги