Умолкли разом, замерли. То ли оттого, что солнце выкатилось из-за черной наволочи туч и охватило их ласковым теплом и светом среди пахучих трав, то ли уж такой исторический момент наступил, только захотелось им вдруг быть серьезными, почувствовали они себя будто и выше ростом, и шире в плечах.
Забывшись, Гаврила Охримович попытался было сдвинуть «со лба повязку, но поморщился от боли, отдернул руку. Вид у него был ошеломленный, глаза уже не смеялись. Он смотрел да мальчишек так, словно они были вровень с ним.
— Так вот! — воскликнул Колька. — Мы из будущего. Мы прилетели за вами, Гаврила Охримович. Вы ведь хотели посмотреть, как все будет, побывать в тех местах, где вы когда-то жили в мазанке. В Ростове, понимаете?
— Там теперь такой город вырос! — подхватил Сашка. — Вы и не узнаете!
— Полетели с нами! — закончил за друга Колька. — Собирайтесь, Гаврила Охримович!
— Погодьте, погодьте, хлопчики, — остановил их председатель, что-то быстро обдумывая. — Вы кажете, шо улететь можно, спастись… А шо если… Шо если мне с вами людей переправить, а? Ведь осень же!.. Позамерзають бабы с детьми и ранеными в чибиях…
Колька и Сашка смотрели на Гаврилу Охримовича и не могли понять — о чем это он?
— Добре! — произнес он обрадованно. — Так мы и зробим! — Пока белые ушьются с Кубани та Дона, мои люди у вас перебудут. Переправляйте!.. Вначале баб с детьми, потом раненых…
— Да как же… — проговорил Колька растерянно.
— У нас всего одно место, — сказал Сашка. — Только одного человека можем взять.
— Одного только?! — воскликнул председатель и замолчал. На него будто дунуло холодным ветром — глаза погасли, лицо потемнело.
— Мы ж прилетели за вами, — затеребили его мальчишки рукава гимнастерки. Гаврила Охримович!..
— Э-э, нет, хлопчики, — произнес председатель задумчиво. — Обо мне и не кажить, у меня ж люди. Как бы это я… И вообще!.. Посмотреть, конешно, хотелось бы…
— Ну так и давайте!
— Посмотрите и назад вернетесь. Мы вас туда и обратно? привезем.
Гаврила Охримович взглянул на них серьезно и будто отрубил:
— Нет, хлопцы, нет!.. Некогда мне разъезжать на вашей машине. Тут каждый час дорог! Много дел в хуторе. Сейчас вот людей надо спасать, а потом хаты отстраивать, сожгли ж все. А победим — нужно новую жизнь строить. Не могу, хлопцы! Хотелось бы хоть краем глаза глянуть, но не могу. И не уговаривайте.
Мальчишки заскучали, оставили в покое рукава его гимнастерки. Почувствовали: это все, раз уж Гаврила Охримович решил, — его не переубедишь.
«А если… бабушку Дуню взять?» — подумал Колька. Ведь она жила тяжело, в нищете, так, что, вероятно, за всю свою жизнь не смогла бы припомнить дня, когда она не работала с утра до вечера и не думала, чем накормить сыновей. Наверно, ей хорошо бы очутиться в светлой и просторной квартире на девятом этаже, полежать на мягком диване, искупаться в белой ванне, посидеть за праздничным столом.
— Может, бабушка Дуня полетит? Если вам нельзя.
— Та вы шо! — вырвалось у Гаврилы Охримовича. Он рассмеялся. — Шоб она полетела? От нас, от Гришки? Самой, значит, жить хорошо, а внуки пусть здесь бедствуют? Ни за шо она не согласится. Даже и балакать вам с ней не стоит.
— Тогда, может, Гришку взять? — предложил Сашка. — Он бы в школу с нами ходил, ему же учиться хочется.
— Гришку?
Гаврила Охримович задумался.
— Вам же трудно с ним, и заниматься некогда, — поддержал друга Колька. Азбуку и ту не можете с ним всю выучить.
— Так-то оно так, — соглашался председатель. — Да и когда учить, когда как не одно, так другое, с людьми коло-тишься. Совсем хлопец от рук отбивается, неслухом растет, как уркаган какой по бахчам шастает…
— Вот и отправьте его с нами. Пусть хоть он выучится. Гаврила Охримович посмотрел на мальчишек просветленными от задумчивости глазами, спросил:
— Хоть он?.. — и закончил:-Нет, хлопцы, нельзя, наверно, и ему с вами лететь. Разве ж он будет спокойным, когда знать будет, шо мы тут, в плавнях… Он же себя… хозяином считает, о семье думает, пропитание добывает… Тяжело ему у вас будет. Счастья, мабуть, не бывает человеку, если знаешь, што другие бедствуют. Во как оно в жизни получается! Или — всем, или — никому. Середки нет.
Мальчишки загрустили. Председатель взглянул на них, улыбнулся, потрепал за плечи, заговорил весело:
— Та вы шо, та вы шо? Хлопчики!.. Вы, это бросьте но-сы вешать!.. Жизнь она везде интересная.
И председатель Совета широко развел руки, как бы охватывая ими и цветущую пахучую луговину, и камыш, стоящий вокруг непроходимой чащей, и солнце, светящее ему в глаза.
— Главное ведь-для чего человек живет!.. Вы вот, к примеру, чем занимаетесь?
— Книжки читаем, корабль вот строили. В кино ходим, в школу… — нехотя ответили мальчишки.
— Учитесь, выходит?
— Ага, — ответили Колька и Сашка разом. — Сейчас нет, каникулы у нас. С первого сентября начнем учиться.
