— Товарищ, — Клаус наклонился вперед к Михаилу Гайде, — я бы хотел тебя попросить об одолжении.
— Да, слушаю тебя.
— Попроси своих однополчан, когда в следующий раз полетят бомбить Англию, пусть бомбят получше. Передай им мою просьбу целиться как следует. Я хочу, чтоб каждая бомба ложилась в цель, — говорил Клаус взволнованным голосом, — пусть они отомстят.
— Что случилось, друг? — Михаил повернулся к немцу. В уголках глаз обер-лейтенанта блестели слезинки. Мюллер сдерживался, пока сдерживался, чувствовалось, он на грани срыва.
— Мне только сегодня сообщили, — Клаус судорожно сглотнул подступивший к горлу комок. — Товарищ, позавчера погибла моя сестра.
— Она жила в Берлине? — Гайда вспомнил, что по радио передавали об английском налете на столицу Германии.
— В Берлине. Хелен была дома вместе с детьми, ждали Фрица с ночной смены, — слова давались Мюллеру с трудом. Офицер еле сдерживался, чтоб не разрыдаться. — Бомба попала прямо в дом. Никто не выжил. Куча щебня. Груда мусора. Они должны заплатить. Слышишь меня, товарищ, передай своим однополчанам, расскажи им, как под английскими бомбами гибнут наши жены и дети. Расскажи, как лимонники убили мою сестру и племянников. Маленькие дети. Герда даже в школу не ходила, а Вилли еще… Ему годик от роду был.
— Я расскажу все и попрошу отомстить за твоих родных. — Михаил положил руку на плечо товарища. — Я понимаю тебя.
— Ты не понимаешь, — упрямо мотнул головой Клаус, — извини, но ты не можешь меня понять. Ты не терял родных, и дай тебе бог не знать, что это такое.
— Ты прав, моя жена и дети в безопасности, я надеюсь обнять их, когда вернусь домой с войны. Мне приходилось хоронить боевых товарищей, у меня на руках умер отец. Это тяжело, но это… — Михаил хотел было сказать: «в порядке вещей», но не стал.
— Это не сравнится с твоим горем, товарищ. У тебя есть дети?
— Да, Микаэль, они на моей родине под Дрезденом. Я надеюсь, англичане туда не доберутся.
— Я буду рад после войны пригласить тебя и твою семью в гости.
— В Москву? — кисло улыбнулся немец.
— Нет, я родом из Харькова, а семья сейчас живет в Крыму.
— Я знаю, где находится Крым. Далеко. Давай сначала ты в гости ко мне в деревню Липпенвальд, а потом мы поедем к тебе.
— Давай, — кивнул Гайда. — Слушай, — продолжил особист серьезным тоном, — у заместителя командира нашего полка тоже погибла семья. Жена и две дочки. Это было в марте. Знаешь город Баку?
— Знаю, — проскрежетал зубами Клаус Мюллер. — Они заплатят. Эти свиньи за все заплатят. Твой товарищ настоящий мужчина, он мстит убийцам своих детей.
— Да, майор Чернов говорил, что хочет пройтись по развалинам Лондона.
— Я надеюсь, мы вместе увидим Лондон, — усмехнулся обер-лейтенант Мюллер. Слез на его лице больше не было, теперь светло-серые глаза немца светились решимостью. — Мы вместе дойдем до Лондона, товарищ, и спросим у английских свиней, что они чувствовали, сбрасывая бомбы на мирные города, о чем они думали, убивая детей?
— Вместе дойдем, — как эхо повторил капитан Гайда.
— Время — деньги. — Клаус Мюллер встрепенулся, провел ладонью по зачесанным на затылок волосам. Глубокий вздох, медленный выдох. Пауза прошла, теперь на заднем сиденье «эмки» восседал настоящий немецкий офицер, боевой орел без страха, упрека и тени сомнения на мужественном, словно отлитом из стали лице.
