Встал Вер-Скаг и с ним пятеро его приспешников. Перебив Роб-Сена, он стал утверждать, что бороться предстоит только с горцами Ре-Алга. Зачем посылать людей к центральным озерам? Жителей Ре-Алга будет вполне достаточно, а если Роб-Сен боится, то он, Вер-Скаг, возьмет на себя победоносное завершение этой схватки.
Большинство, испуганное грандиозным планом Роб-Сена, стало трусливо роптать: они верили бездумным словам, надежде без будущего, боялись затяжной войны и жаждали легкой добычи. Роб-Сен осознавал все эти помыслы и страшно грустил – он предвидел упадок своего племени, поверившего лживым обещаниям Вер-Скага. И тогда великан разгневался. Он поднялся, подозвал своих сторонников, выказал им свой гнев; он клеймил слепоту вождей, которые вели себя наивнее малых детей; и он ринулся прямо на Вер-Скага. Из сотни глоток вырвался ропот, словно над лесом пронеслась буря. Разъяренный Вер-Скаг ждал своего соперника, а Роб-Сен, спокойно глядя на него, был подобен скале, усмиряющей напор водопада; одним ударом кулака он уложил противника, затем, повернувшись к его сторонникам, поднял топор, и все отступили.
– Я буду вести эту войну сам, – сказал Роб-Сен.
Друзья поддержали его, остальные потрясенно молчали. Но когда Вер-Скага уносили, поднялись те, кто расправился с горцами и боялся отдать власть Роб-Сену. Они подошли, коварно пряча оружие, но Роб-Сен рассек топором лоб первому из них. И все в изумлении поняли, что перед ними предстал настоящий вождь.
И тогда Роб-Сен повел эту войну.
После возвращения в свое племя спасшихся от резни несмолкаемо звучал рог и огромные костры озаряли по ночам небосвод.
Гора решительно приняла вызов; пять сотен молодых воинов уже грабили территории соседей: угоняли с пастбищ стада и уносили запасы корма. Но при этом они уклонялись от любого серьезного боя, стараясь преследовать врага и, застав его врасплох, истреблять отдельные отряды и проводить разведку, дабы узнать замысел противника.
Кивасар, Хсилбог, Тавр, Лутгав, Доух возглавляли собрания вождей.
Самый большой страх внушал Хсилбог – он превосходил всех отвагой и необычайным чутьем, к тому же славился умением быстро принимать решения и избегать ловушек. Взор его ледяных глаз, которых не мог обмануть даже призрачный сумрак, меняющий очертания предметов, яростное выражение его подвижного лица, упрямо сжатые губы выдавали блестящего предводителя. Его речь была зажигательной и красочной; все в нем казалось веским, прочным и неоспоримым. Его слабость состояла лишь в том, что, побеждая, он не мог вовремя остановиться, и не потому, что упрямо жаждал невозможного или был лишен дальновидности – просто он стремился выйти за те неведомые пределы, что препятствуют дальнейшему успеху; есть люди, способные вовремя сдержаться, но те, кто обладает военным гением, зачастую лишены этого свойства.
Флегматичный Кивасар был не таким умелым воином и не всегда мог предусмотреть засаду или предсказать маневр врага, но он точно ощущал границы, которые нельзя нарушать. Его воля была такой же твердой, как его выпуклый лоб, но главное – в нем не было стремления к насилию и от него нельзя было ждать непредсказуемых действий. В последней войне он не потерпел ни одного сокрушительного поражения, хотя неприятель значительно превосходил числом. Он сумел сохранить выгодные позиции, просчитать маневры, и, таким образом, ни одна непредвиденная ситуация не стала для него гибельной.
Хсилбог не только одерживал непредсказуемые победы и завоевывал нежданные трофеи, у него случались и более скромные достижения и даже изредка – поражения. Горцы признавали, что мир, который заключил Кивасар, не был таким унизительным, каким мог бы быть, будь предводителем в той войне Хсилбог или кто-то другой, – результаты оказались бы куда плачевнее.
На собрании вождей, несмотря на все уловки и красноречие Хсилбога, Кивасар был избран на великое правление. Хсилбог с негодованием покинул собрание и блестяще отомстил сопернику. Он выдвинулся ночью во главе трех сотен воинов, неожиданно напал на озерчан, захватил скот и пленных. Молодой вождь Тхолрог, который служил под началом Хсилбога, тоже совершил смелый налет, доплыл прямо до свай и увез на плоту дочь Роб-Сена, Эй-Мор. На рассвете Хсилбог вернулся в горы, потеряв не больше полдюжины воинов, и посмеялся над медлительностью Кивасара.
Но Кивасару через своих лазутчиков и через Тавра, самого прозорливого из вождей, удалось раскрыть коварный план Роб-Сена, замысленный против горцев и их западных союзников, – предводитель озерчан намеревался неожиданно захватить плато Иорджолк или форсировать горные проходы Ойдахма, тем самым парализовав возможное продвижение горцев, и отрезать их от союзников. Озерчанам еще никогда не удавалось достичь таких далеких земель, но Кивасар знал, что они намереваются собрать все свои силы и сплотиться в единый грозный союз. Более того, со времен последней великой войны население озерчан заметно возросло, тогда как число горцев оставалось неизменным.
