Женщины не уходили, а Тхолрог, стоя на скале, призывал своих воинов к грядущим битвам. Его голос звучал громко и властно, жесты были полны решимости; он стоял, гордо выпрямившись и расправив плечи. Дочь Роб-Сена смотрела на него с огромным изумлением; в ее душе росла приязнь к чужестранцу. Презрение, которое проповедовали жители Ре-Алга к горцам, исчезло, его вытеснило восхищение победой светловолосых мужчин и их красотой.
Когда Тхолрог закончил, поднялся шум, зазвучали рога, их звуки скорбно разносило по горам эхо, воинственный дух взыграл в сердцах воинов вместе с яростным стремлением противостоять другим народам. Тхолрог не удержался и сказал Эйримах:
– Тем, кто живет в низинах, никогда не пройти по ущелью.
Она опустила голову и отвела глаза. И все же она уже полюбила, как брата, того, кто спас ее во время отчаянного бегства. Но таинственный дар судьба уготовила иному человеку. Тхолрог почувствовал, как им овладевает гнев: кто она такая, эта пленница водяных ничтожеств, как она смеет презирать сына Талауна?
– Все погибнут там, – с ненавистью произнес он.
Но его успокоила томная сладость во взгляде дочери Роб-Сена. Он испытывал к ней явную благосклонность, желание защитить ее.
Пока он стоял в нерешительности, вдали раздался трубный зов.
– Наши братья тоже сражаются, – заключил он.
И взор его обратился к теням Мертвой реки, невольно высматривая там врага. Подул освежающий ветерок. Под тусклыми, бледными облаками парил орел. Повсюду валялись устрашающие трупы озерчан, некоторые словно спали.
Тахмен и Асберл, проворные, как горные козлы, и осторожные, как хорьки, вновь отправились вниз на разведку, ловко и бесшумно скользя среди камней.
Тхолрог подошел к озерному пленнику и спросил, обращаясь к нему на его языке:
– Ты хочешь жить?
У пленника было бледное лицо, крошечные, как у насекомого, глазки, огромная буйволиная голова, разинутый рот с крупными зубами, узкий лоб с поперечной впадиной от виска до виска, раздутые ноздри муравьиного льва. Сперва он не ответил, объятый ужасом.
– Ты хочешь жить? – повторил Тхолрог.
– Да, – ответил тот, слегка расслабившись.
– Тогда расскажи нам, сколько ваших было возле горного прохода, сколько их возле других проходов и что они там делают?
Пленный колебался, в нем чувствовались страх и ненависть к чужакам, опасение, что даже если он выдаст своих, его все равно убьют. И все-таки он произнес:
– Там на горе всюду наши воины…
Рядом с ним встал горец с дубиной.
И Тхолрог сказал:
– Если ты не хочешь рассказать нам все и мы увидим ложь в твоем взгляде, эта дубина раздробит тебе череп! Тхолрог умеет читать по глазам!
Озерный воин посмотрел в голубые глаза Тхолрога: его испугала их проницательность и успокоила их открытость. И тогда внезапно он затараторил без остановки, готовый пожертвовать чем угодно, только бы сохранить жизнь:
– Я не могу сосчитать, сколько там всего наших воинов… Несколько племен… Роб-Сен ведет тех, кто идет через ущелья… Другие идут через горные проходы… а тех, которые должны напасть на тебя, – пять раз по сто… Это все, что может знать простой воин, если он не вождь.
Он замолчал, ожидая своей участи; в его бегающих глазках что-то блеснуло.
– Прикончить его? – спросил воин.
– Да, да! – выкрикнули несколько человек.
Они держали наготове топоры и ножи в сладостном предвкушении мучений пленника. Лица кровожадно оскалились.
– Люди Горы не кусают трусливо, как озерные гадюки, – сказал Тхолрог. – Тхолрог пообещал ему жизнь. Пленник заговорил и произнес нужные слова.
Горцы заколебались, а потом громко прозвучал голос вождя:
– Тхолрог, сын Талауна, дарует тебе жизнь!
Несмотря на узы, пленник поклонился до земли:
– Тхолрог могуч! Я его раб!
Дочь Роб-Сена была поражена милосердием вождя. Эйримах смотрела на него с нежностью, испытывая смятение от того, что горцы благороднее сердцем, чем ее соплеменники.
В этот момент среди нависающих скал поднялись в воздух вороны. Их спугнули вернувшиеся Тахмен и Асберл:
– Враги! Их гораздо больше, чем прежде!
– И погибнет их больше, чем прежде! – гордо ответил Тхолрог.
Тогда свирепый седовласый красавец-великан Ирквар, чья мощь закалилась в жестокой борьбе со снежными вершинами и ледниками, протрубил боевой клич – жалобную песнь рога. Вскоре его зов подхватили раскаты грома и рев быков, долетая до ослепительной горной вершины.
– Дитхев, Хогиоэ, – приказал Тхолрог, – уведите пленного и не возвращайтесь, пока я вас не позову.
Послышались шаги. Возле устья Мертвой реки показались очертания коренастых фигур. Их становилось все больше; они двигались вдоль скалы, прячась за выступами, что делало их почти неуязвимыми. Прозвучали приказы. Появились новые силуэты – теперь все вокруг кишело медведеподобными фигурами; они рвались вперед, рассчитывая захватить массой и скоростью неприступную позицию горцев, которую нельзя было взять хитростью.
– Смерть им! – крикнул Тхолрог.
Во все стороны полетели камни, огромные глыбы вперемежку с булыжниками.
