Через два часа после смерти Гательна произошло непредвиденное. Беглецы внезапно оказались перед замерзшим водопадом.
На крутом склоне льды образовали фантасмагорический хаос из усеченных пирамид, скрученных игл, глыб из застывшего крошева, куда через равные промежутки времени с оглушительным треском обрушивались новые огромные льдины – громовой удар, грохот разверзающихся гигантских трещин и дробящихся смерзшихся пластов, великолепие, непостижимая красота бесчисленных граней и изгибов – все говорило об устрашающей непредсказуемости стихии.
Глядя на это грозное, им одним доступное зрелище, горцы любовались яростной борьбой природы. Один из них, несмотря на крики спутников, спустился ближе к водопаду, неожиданно поскользнулся и покатился вниз по наводящему ужас склону. Не успел он коснуться дна, не успел прозвучать его вопль, как его раздавила огромная глыба. Брызнула алая кровь, и его изуродованное тело нарушило красоту радужных отблесков, сияние голубоватых самоцветов.
Эта смерть еще больше омрачила их поход. Особенно горевала Эй-Мор: ей казалось, что им тоже суждено погибнуть в ледяных пустынях ущелий. Эйримах уже не испытывала былой безмятежности, и память теперь услужливо меняла ее воспоминания о страшном прошлом – сейчас оно даже казалось ей счастливым: теплые озера, прозрачные утра; вода, где в изобилии снуют прекрасные светлые рыбы, словно воспевает жизнь; рядом обтесывают камни, дробят зерно, трудятся на лугах или среди молодой зелени, вращают гончарный круг, прядут, ткут, сидят возле домов на краю настилов у озера…
Гроза надвигалась большими тучами на ледники и вершины. Хищные птицы укрылись в своих гнездах. Огромные грифы бросили охотиться на антилоп. Темнота ограничивала обзор.
Ирквар, Тхолрог, Тахмен пытались идти быстрее – они уже приближались к ледяному морю.
Сперва между двумя ровными рядами пик и откосов возник застывший свирепый поток, где, казалось, слилась воедино вся ярость вод. Словно во сне, ставшем явью, их взорам предстало стремительное течение, непостижимое буйство пены и волн – но оно было замершим: все грозило и мчалось, все вздымалось, знаменуя опасность и мощь, оставаясь неподвижным между высокими берегами, отвесными стенами из зыбучего серебра, гигантскими кружевными воротниками, сплетенными для шеи гигантов, валунами, изогнутыми над бездной, зыбкими мостами, перекинутыми через устрашающие ледяные преграды.
И тишина – такая волшебная, что все застыли в торжественном потрясении, не смея нарушить грозный покой пейзажа.
Некоторое время они могли идти вдоль этой ледяной реки, затем, когда она расширилась, им предстояло либо рискнуть и ступить на ее поверхность, полную подводных камней и скрытых ловушек, либо оставаться на неровной, узкой и негостеприимной наклонной платформе скалы.
В этот момент буря почти добралась до них.
Тхолрог и Ирквар держали совет с воинами. Покоритель вершин Ирквар, самый смелый из смельчаков, лучше всех знал обходные пути в горах и на ледниках, лучше других понимал, какие опасности таят бури, лавины и пропасти.
– Мы не можем оставаться здесь. Ночью мы замерзнем. Нужно успеть до ночи добраться до пещеры Мох. Мы с Тахменом будем прокладывать путь. Нам придется пройти две тысячи локтей по льду, затем мы выйдем на тропу в скалах.
Надо было уступить его доводам, войти в чудовищное море льда, где их ждали сплошные острые иглы, пики, дымка, замерзшие волны, застывшая пена, переход через расщелины и лабиринты; к тому же вот-вот должна была начаться буря.
Быстро спускались тучи: казалось, что небо пожирает землю. Со всех вершин завывали ветры, разлетаясь во все стороны и кромсая облака. Воцарялась тишина, затем следовал страшный порыв ветра, высвобождение дремлющих сил. Бледный зенит развернул всю палитру от серого до голубоватого. Небо опустилось еще ниже, и из него словно заструились тончайшие белые цветы, то рассыпанные порывистым яростным жестом, то собранные в заледеневшие букеты. Они застывали и распускались снова. Их неподвижное изящество, их сети, сплетенные из крошечных лепестков, охватывали весь горизонт.
И неожиданно, рывком, налетели ветры и снег. В зловещих сумерках Тхолрог и его спутники карабкались по склонам ледника, не находя укрытия. Все скалы были гладкими, отшлифованными ветрами. Расщелины множились, становились все коварнее и, припорошенные белой пеленой, грозили поглотить пришельцев. Ирквар и быстроногий Тахмен, чудесные проводники в бурю, один – пользуясь своим даром предчувствия и неизменно бодрым расположением духа, несмотря на пронизывающий холод, другой – легкостью передвижения, находили ловушки, перебрасывали веревочные мостики.
Там, где не было ледяных мостов, несколько раз приходилось вырубать ступени в стенках расщелин, спускаться в пропасть и подниматься наверх.
Тхолрог, замыкая шествие, оберегал женщин. Они держались смело, но миниатюрная дочь Роб-Сена устала, часто скользила и с трудом могла устоять на ногах. К Эйримах вернулась дремавшая в ней энергия предков-горцев. Она шла вперед, забыв о грусти и мечтаниях.
