Эй-Мор и Эйримах с тревогой ждали, их пугала мрачная перспектива: что впереди – победа Тхолрога или Ин-Кельга? По мере приближения битвы Эй-Мор чувствовала, как в ней растет огромное беспокойство за Тхолрога, и в то же время ее радовала мысль о том, что она вновь увидит брата и окажется среди своего народа. Она не до конца осознавала свои теплые чувства к чужеземцу, но, даже не пытаясь в них разобраться, понимала, с какой радостью она разделила бы жизнь с Тхолрогом, будь он ее соплеменником.
Что касается Эйримах, то ее любовь к Ин-Кельгу оставалась неизменной, но она испытывала все большее отвращение к озерным жителям. Она ненавидела, презирала их, гордилась тем, что по рождению принадлежала к горному народу. Ее раздирали эти противоречивые чувства, она не могла внятно выразить свое желание, вернее, подспудно хотела бы, чтобы озерчане потерпели поражение, чтобы один только Ин-Кельг уцелел в этой битве и чтобы ему позволили жить среди горцев.
Сын Талауна тоже был взволнован, размышляя о возможном исходе боя, и среди прочих горестей поражения его мучила мысль о потере девушек. В этот мрачный миг в нем еще боролись чувства к обеим, но насколько дочь Роб-Сена теперь казалась ему притягательнее, чем изящная пленница Вер-Скага.
– Они наступают! – крикнул один из воинов.
Тхолрог и Ирквар с луками в руках следили за осторожным продвижением противника. Густые заросли, скрывающие убежище, мешали озерчанам разглядеть горцев, в то время как сами они были как на ладони. Наконец один из озерчан натянул тетиву дальнобойного лука и выпустил стрелу. Она упала в воду в нескольких локтях от укрытия.
Тхолрог в ответ тоже натянул тетиву. Стрела вылетела со свистом и вонзилась прямо в горло одного из озерчан: тот упал. Его соратники отступили на безопасное расстояние. Над водой зазвучал рыдающий голос рога.
– У них нет таких мощных луков, как у Тхолрога, – кричали горцы.
Потом вышел вперед еще один озерный воин, – правда, он подошел не так близко, как первый. Эй-Мор и Эйримах вздрогнули от ужаса, узнав в нем Ин-Кельга. Он крикнул зычным голосом:
– Если вы вернете нам дочь Роб-Сена и Эйримах, мы отпустим вас без боя.
Однако Ирквар уже целился в юношу.
– Он еще слишком далеко, – произнес он с сожалением.
Тхолрог, потрясенный тем, что его спутники могут согласиться на условия Ин-Кельга, молчал. Он ощутил огромную благодарность, когда услышал, как Тахмен произнес: «Можем ли мы верить словам озерчан?»
Горцы, воодушевленные первым успехом своего вождя, ответили презрительными возгласами, а Тхолрог, выйдя на один шаг из убежища, ответил:
– Судьба Эй-Мор решится после окончания войны! А что касается дочери гор, то мы ее никогда не выдадим!
– Вот и хорошо! – вскричал сын Роб-Сена.
Он согнул свой лук, не такой большой, как у Тхолрога. Горцы засмеялись, Ин-Кельг выстрелил, и, к всеобщему изумлению, его стрела достигла укрытия и пролетела совсем рядом с головой Ирквара. Мгновенно молодой озерчанин пустил еще одну стрелу, она попала в горло Тхолрогу, и тот гневно закричал. Вне себя от ярости он бросился вперед, сделал несколько прыжков и натянул лук: стрела вонзилась в плечо сына Роб-Сена. Несколько стрел упало рядом с горцем. Затем раздались яростные крики. В этих диких душах кипели воинственная ярость и ненависть к другому племени. Опасаясь, что наконечник отравлен, Хогиоэ стала высасывать рану брата: хотя с виду рана внушала опасения, но оказалась не слишком глубокой.
Эй-Мор и Эйримах были в ужасе; у них дрожали руки, их колотил озноб: свершилось самое страшное! Жизнь казалась им мрачнее темного болота, где больше не светило солнце, где дрожали лихорадочные тени.
От водной гнили и разлагавшихся растений поднимался тяжелый газ – запах грозы и смерти; время от времени завывал ветер, принося с каждым порывом булькающую, давящую сырость.
Тогда медленными шагами из рядов озерчан вышел гигант. Высокий, как Ирквар, только шире в плечах, с непропорционально маленьким лицом, раскрашенным красной краской, на котором застыло хищное выражение, с полуголым торсом, тяжело дыша, эдакий монстр, с виду совершенно безразличный к происходящему, но созданный для стремительного, как у тигра, рывка, для демонстрации быстрой и свирепой силы. Он заговорил, осыпая оскорблениями соперника. Он говорил о неизменной победе озерчан, о вечном поражении горцев:
– Кто из вас осмелится взглянуть мне в лицо?
Тхолрог, Ирквар, Вамбен с вызовом ответили ему:
– Пусть лучше твои сородичи осмелятся дойти до края болота!
Гигант повернулся к своим спутникам. Сперва те отказывались, потому что озерчане избегали поединков – они были из рода муравьев и привыкли действовать скопом, а не поодиночке. Но когда гигант стал настаивать, они уступили, испугавшись его устрашающей мощи.
Тхолрог хотел принять вызов, но его товарищи, и особенно Ирквар, остановили его:
– Ты ранен, я пойду вместо тебя.
