Женщины, столпившиеся у входа в пещеру, не могли оторвать взгляда от взметнувшихся ввысь языков красного пламени, которые, казалось, достигали самого неба, нависшего над долиной подобно своду огромной пещеры.
Старейшина Урм изрек:
– Наши отцы видели, как на землю пролился небесный огонь, – он сжигал камни, истреблял людей как саранчу.
Урм был таким же древним, как седые вóроны: тзохи считали, что родился он вместе с первыми звездами, реками и лесами. Остальные старцы молча взирали на него запавшими глазами.
Красный огонь сейчас навевал особый страх – сильные мужчины племени где-то вдалеке охотились на гигантских травоядных. Из глубин горы доносился глухой рокот.
Урм обращался к духам, живущим в камне: никому не ведомо, когда они пожелают вырваться оттуда.
– Тзохи обагрят гору горячей кровью, – вещал старец. – Трепещущие сердца будут вырваны из груди, дабы насытить Сокрытые жизни.
Он воздел в мольбе бледные, иссохшие руки, дрожавшие, как тростник на ветру. Пламя поблекло. Стоны женщин неслись от одной пещеры к другой; рев горы стихал.
– С восходом солнца тзохи принесут жертву, – продолжал старец и прошептал: – Тзохи – потомки Красного Вепря, спустившегося с Большой Скалы в тот день, когда на землю пролились потоки огня. Тзохи – сыновья Красного Вепря и Большой Скалы.
Их племя пришло с востока. Они умели ковать металл и возделывать землю, пока племена с запада еще обтесывали камень. В пещерах размещалось две сотни воинов и столько же женщин, способных к деторождению, три сотни детей, горстка стариков – этот народ соблюдал Закон, предписывающий убивать слабых и не ведать греха.
– Завтра должны погибнуть три женщины и один воин! Они будут избраны Испытанием камнями, – тихо произнес Урм.
Эта новость, пришедшая от верхней пещеры к самой нижней, успокоила женщин. Гора все поняла: теперь слышался лишь далекий гул кипения, пламя кратера было почти неразличимо.
Женщины и старики возвращались в сумрак гор. Урм остался наедине с Глаавой, дочерью Воокры, принадлежавшей воину Вэму Рыси. Ведь по обычаю дети являются собственностью брата матери.
Глаава стала считаться взрослой только одно время года назад. Она не унаследовала ни массивной головы, ни бровей вразлет, свойственных племени тзохов: от кого-то из далеких предков ей досталась необычно светлая кожа, глаза с янтарно-желтыми крапинками и пышная шевелюра, которая росла день ото дня, тогда как у ее сородичей волосы оставались короткими и вились мелкими крутыми завитками.
Урм узнавал в ней черты племени Зеленых Озер, чьих девушек тзохи когда-то взяли в плен. В те далекие времена из-за страшного неурожая погибло много женщин, ведь кормить надлежало в первую очередь воинов. Когда женщины слабели от голода, их убивали ударом по голове, а их плоть шла в пищу живым.
Глаава думала об Испытании камнями, она ненавидела Сокрытые жизни, но все же была уверена, что не погибнет: ведь она была высокой, мускулистой и гибкой, сильнее и проворнее всех женщин из трех кланов, она могла бы сдвинуть с места самый большой камень.
Но ее сестра Амхао, которую она любила больше всех на свете, наверняка будет умерщвлена. И дикая ярость вскипела в груди Глаавы. Вождь племени Кзахм, сын Черного Вепря, был ей отвратителен грубостью и свирепостью, а еще потому, что, вернувшись с большой охоты, он сломает ей два зуба и сделает своей женой.
Его бычья голова, исходивший от него звериный смрад и безумные глаза вызывали у нее омерзение. Она не могла допустить, чтобы Амхао погибла, и ради ее спасения была готова бороться с Кзахмом, Урмом и Сокрытыми жизнями.
– Звезды сейчас холодные, – пробормотал Урм. – Почему ты не идешь в пещеру?
Когда-то он был вождем племени Большой Скалы, и люди по-прежнему повиновались ему, несмотря на его немощное тело, – ведь он один знал все легенды и помнил все тайны. Более того, по силе он превосходил стариков моложе – взбирался на вершины, мог без устали ходить полдня. Стали поговаривать, что он бессмертен…
Глаава не любила его. Он постоянно требовал жертвоприношений и с радостью и торжеством наблюдал, как проливается кровь…
– Я сейчас вернусь в пещеру, – ответила она.
– Иди!.. Урм должен остаться один, чтобы произнести Великое Слово.
Она отправилась на поиски Амхао. И хотя ее сестра знала, какая участь ей уготована, она заснула, рядом с ней спал ее ребенок. Если бы он был младше, ее бы пощадили, но ему уже исполнилось больше шести времен года.
Сон Амхао был неглубоким и чутким. Она тут же проснулась и села в темноте, когда Глаава взяла ее за руку.
– Вставай, – прошептала Глаава, – и возьми с собой малыша.
Хотя Амхао была старше и в детстве присматривала за сестрой, она беспрекословно подчинилась приказу Глаавы и вскочила на ноги. Мрак был полон людского дыхания. Тела мешали девушкам продвигаться вперед.
В глубине пещеры они сумели проскользнуть в узкую неровную расщелину и оказались возле почти пересохшего ручья, протекавшего внутри гранитных стен.
– Куда мы идем? – спросила Амхао.
– Туда, где ты не умрешь, – ответила дочь Воокры.
