— Может быть. До тех пор, пока не найдешь человека, который напомнит тебе, что ты не один. Видишь? Некоторые из моих бредней могут привести к умным выводам, — шучу я.
Ответ Элайджи уводит разговор от философии:
— Ты общаешься со мной, потому что твои друзья не дают тебе и рта открыть?
У меня не получается придумать остроумный ответ.
— Я не слепой, Скарлет, — говорит он.
Элайджа открывает дверь, и мы выходим на улицу. Меня окутывает волна осенней свежести, наполненной запахом листьев.
— Они без перерыва говорят о вечеринке, а мне эта тема не очень интересна. — Я чувствую необходимость защитить друзей.
Хотя Элайджа молчит, глядя перед собой, я знаю, что он внимательно меня слушает.
— Вечеринка в пятницу. Хочешь пойти?
Элайджа одаривает меня хмурым взглядом.
— Ты приглашаешь меня на вечеринку?
— Да, а что такого?
Ты же знаешь, Скарлет, — существует масса причин не делать этого. Однако причина, по которой все-таки стоит его пригласить, однозначно избавит от остальных вопросов. Ты ведь хочешь, чтобы он пришел.
Элайджа смотрит на меня несколько секунд, прежде чем перевести взгляд на тротуар.
— В пятницу вечером я занят.
— Чем же? — спрашиваю я вопреки здравому смыслу.
— Нужно помочь маме оплатить счета. — Он тщательно подбирает слова.
— Чем она занимается?
— Работает официанткой в закусочной на Десятой улице, — нерешительно отвечает Элайджа.
После нескольких попыток я вспоминаю закусочную и тот день, когда Макс водил меня за мороженым. Да, это было там.
— Кафе на Десятой, — повторяю я. — Оно так и называется, верно?
Элайджа выглядит удивленным.
— Ты там была?
— Да, несколько раз, — нерешительно протягиваю я, не желая вызывать ненужные воспоминания о Максе. Когда я думаю о нем, мне трудно сдерживать эмоции.
— Я бы никогда не подумал.
— Там вкусно кормят, — настаиваю я.
Элайджа уходит к машине, и я остаюсь одна. Пока он идет по траве, капюшон его толстовки подпрыгивает в такт; шнурки на изношенных кроссовках почти касаются земли.
Я кладу книги на траву, сажусь рядом, набираю номер отца, чтобы узнать, сможет ли он за мной приехать. Я звоню дважды, и когда оба раза мне отвечает голосовая почта, я начинаю звонить маме. Мама тоже не отвечает.
Заблокировав телефон, я бросаю его на колени. Я сижу на земле, теребя траву и одновременно размышляя: стоит ли мне пойти домой пешком или же позвонить Джеку, Джессике или кому-то другому? Пока мой разум перебирает возможные варианты, я слышу хруст травы. Спустя мгновение я вижу перед собой две старых кроссовки со шнурками почти до земли. Подняв глаза на залитую солнцем фигуру Элайджи, я, щурясь, смотрю на его лицо.
— Никто не ответил? — Он протягивает мне руку. — Пойдем, я отвезу тебя домой.
До моего мозга наконец-то доходит значение только что сказанных слов. Я беру его руку, чувствуя, как грубые мозоли царапают мою такую же грубую кожу, закаленную работой в автомастерской. Элайджа помогает мне подняться на ноги. Наверное, я выгляжу как рыба, вынырнувшая из воды с открытым ртом: я не могла и представить, что Элайджа Блэк когда-нибудь предложит отвезти меня домой.
— Мы же друзья. Я не позволю тебе пойти домой пешком, в одиночестве, да еще и под дождем, — добавляет он, переводя взгляд на облака. — Похоже, Техас застрял в цикле штормов.
— Я не хочу тебя напрягать. К тому же я не возражаю против прогулки. Да и дождь вряд ли пойдет, — тараторю я, подходя к пикапу. В ту же секунду мне на нос падает огромная капля.
Элайджа морщится, глядя по сторонам.
— Эй, я, может, и фрик, но точно не бессердечный. Пойдем, не хочу, чтобы ты попала под дождь.
Вздрагивая от комментария Элайджи, я сажусь в машину, вдыхая аромат старой кожи. Джек, возможно, и считает его фриком, но я точно знаю, что это не так.
— Слушай, я не считаю тебя фр…
— Я знаю.
Если бы не мелкий дождь, барабанящий по лобовому стеклу, мы бы ехали в полной тишине. Элайджа включает дворники, устанавливая самую низкую скорость.
— Надеюсь, на этой неделе дождь закончится, — нарушаю я тишину. — Иначе пятничная игра будет испорчена. Ты пойдешь?
— Я не увлекаюсь футболом. Куда мне поворачивать?
— Направо, потом до мастерской. Я живу в нескольких минутах оттуда. Почему ты не любишь футбол?
Элайджа переключает передачу, выезжая на главную дорогу. С легким шумом он повторяет действия, а затем увеличивает скорость дворников.
— Слишком многие болеют за парня, который мне не нравится, — отвечает Элайджа.
Мы проезжаем район Джека. Въезд закрыт изысканными черными воротами с кодовым замком. Джек живет на берегу Конро: лодки, гидроциклы, большой причал и прочие атрибуты роскоши. Интересно, какой смысл от озера в дождливые дни?
— Здесь поворачивать?
Элайджа тормозит, но я останавливаю его прежде, чем он успевает переключить передачу.
— Нет, я живу не здесь. Я живу в Саммерсете.
Слегка приподнятые брови Элайджи выдают его удивление, и он продолжает ехать дальше, быстро поднимаясь на холм, ведущий к «Такер Авто».
— Теперь твоя очередь рассказывать, где ты живешь, — шучу я. — Тебе знакома формула разговора? Я рассказываю что-то о себе, а ты в ответ рассказываешь о себе.
Элайджа усмехается.
