Я потрясена его резким ответом. Он смотрит на меня еще несколько секунд, а потом качает головой и уходит.
После ухода Элайджи я не могу выбросить его слова из головы. Очевидно, есть что-то, что Алехандро рассказал ему той ночью; что-то, что он от меня скрывает. Я думаю, Алехандро в этой истории играет далеко не второстепенную роль. Если Элайджа был так расстроен из-за необходимости драться за деньги, тогда я не понимаю, почему он вдруг лишил меня возможности посещать поединки вместе с ним. Единственная зацепка — удивление Алехандро, вспыхнувшее в тот момент, когда он узнал, что Элайджа продолжает пускать меня на Арену. Я пытаюсь понять, по какой причине Алехандро хочет, чтобы я держалась подальше.
Мои мысли кружат вокруг Элайджи, загадочно говорящего мне, что вся эта история вышла далеко за пределы долга. Однако проблема заключается в том, что я совершенно не понимаю, как и почему. Интуиция подсказывает, что это каким-то образом связано с Максом. Я думаю о швах, которые вчера наложили Элайдже. Он потрясающий боксер, и тот факт, что у него появились серьезные травмы, меня крайне пугает. Должно быть, поединки становятся все более сложными и дорогими. А может, они вообще не стоят денег. Может быть, дело действительно зашло дальше, чем долг Оливера.
Но как?
Что я упускаю?
Я сжимаю челюсть. Как Элайджа мог оставить меня на произвол судьбы, когда я нужна ему больше всего? Я знаю, что сегодня вечером он участвует в поединке. Я просила его зайти, однако он так и не ответил. Я прекрасно понимаю, что он не хотел расстраивать меня ложью и не хотел говорить правду о том, что отправился в клуб.
Я быстро поднимаюсь с дивана и решительно направляюсь к входной двери, по пути хватая куртку и мамины ключи.
Я поеду туда одна. Возможно, это единственный способ получить ответы.
Вот только мои торопливые движения моментально привлекают внимание родителей. Отец ставит фильм на паузу и садится на диван, разглядывая куртку, которую я спешно надеваю.
— Ты куда собралась?
— На ринг.
— Нет, Скарлет, я не разрешаю. Если бы мы знали, что банда до сих пор там, мы бы никогда тебя не отпустили. Мы думали, что они сбежали после попыток полиции докопаться до истины. Я уже молчу о том, что Элайджа заверил меня, будто их там нет.
— У Элайджи сегодня поединок. Я волнуюсь за него, папа. Он ввязывается в сложные поединки без правил. Я нужна ему.
— Он разрешил? Обычно он сам забирает тебя, — скептически замечает мама.
Я хмурюсь, шаркая ногой.
— Он не хочет, чтобы я приезжала.
— Почему?
— Слишком опасно или что-то в этом роде. Я не знаю, — поспешно отвечаю я, пытаясь представить это как пустяк.
— Если даже Элайджа считает, что тебе не стоит идти, тогда я точно не выпущу тебя из дома, — отрезает папа.
— Папа! Я считаю, что в истории Макса есть пробелы, о которых нам неизвестно!
— Скарлет, мы рассказали тебе все, что знаем. Мы скрывали это настолько долго, насколько могли.
— Может быть, вам тоже не все известно.
— Ты не пойдешь.
— Нельзя оставлять Элайджу одного.
— Кевин там, верно?
— Да.
— Отлично, потому что ты не пойдешь.
В приступе гнева я поднимаюсь в свою комнату, громко топая ногами. Мой отец ничего не понимает. Элайджа скрывает от меня вещи, которые, как мне подсказывает интуиция, могут помочь разгадать головоломку жизни Макса. Я должна выяснить, что произошло на самом деле. Пока тревожные мысли проносятся в моей голове, я мечусь по комнате. А затем мой взгляд падает на балкон.
Пять минут спустя я спускаюсь с балкона, изо всех сил стараясь не смотреть вниз, чтобы не упасть в обморок. Я осторожно перемещаюсь, одновременно убеждая себя, какая я глупая и насколько унизительными будут заголовки газет в случае моего падения.
ДЖУЛЬЕТТА ПАДАЕТ С БАЛКОНА.
РОМЕО ТАК И НЕ ПОЯВИЛСЯ
С замиранием сердца я спрыгиваю на землю без единой травмы. Я улыбаюсь себе, стряхивая пыль с футболки и брюк. Я только что сделала это! Затем я мчусь в клуб на маминой машине, поскольку папа так и не забрал у меня ключи. Погруженные в просмотр телевизора, родители ничего не слышат.
Прибыв на место, я замечаю машины Элайджи и Кевина, что подтверждает мою теорию о том, что они тоже сюда приехали. Я игнорирую болезненный укол в сердце. Неужели Элайджа действительно хотел оставить меня в стороне?
Стоит мне забежать внутрь, как сердце сжимает страх: я вижу Элайджу на ринге. Кровь сочится из открытых швов на его лице. Руки полностью изрезаны, и каждый удар, который он наносит, брызжет кровью на близстоящих зрителей.
