Историки, демографы, экологи и эксперты в других многочисленных дисциплинах все еще пытаются дать исчерпывающий и окончательный отчет о трагическом демографическом коллапсе, постигшем коренные народы Америки. Тщательный обзор самых последних данных выходит за рамки данной работы, но подобное повествование невозможно без хотя бы общего представления о катаклизме коренного населения. Волны эпидемий и истечений, последовавшие за прибытием белых, стали частью того, что было описано как Великое вымирание в масштабах всего полушария. В одном из недавних исследований было высказано предположение, что в результате этого события погибло до 56 миллионов человек, или около 90 процентов всего населения коренных американцев полушария в период между первым контактом с европейцами и началом семнадцатого века. Такая цифра сделала бы смертоносную передачу подобных заболеваний крупнейшим событием области смертности вв пропорции к численности населения планеты в истории человечества, а в абсолютном выражении по количеству убитых людей уступила бы только Второй мировой войне. Другие, тем временем, критикуют чрезмерное, по их мнению, внимание только к патогенам, настаивая на последствиях военных действий и постоянных вынужденных перемещений, которые привели к " материальным лишениям и голоду , условиям, благоприятствующим болезням". Чтобы дать более четкое представление о том, что могут означать цифры такого масштаба в практическом плане в том или ином регионе Америки, отметим, что, когда Эрнан Кортес прибыл на берега Мексики, там, по оценкам ученых, проживало 25,2 миллиона жителей, занимавших площадь около 200 000 квадратных миль. К 1620-1625 годам численность коренного населения сократилась до 730 000 человек , что составляет примерно 3 процента от прежней численности.
* В Бразилии также была внедрена важная техническая новинка: мельница с тремя горизонтальными валками, позволяющая максимально эффективно извлекать сахарный сок из сырого тростника.
17
.
ВЕЧНАЯ ПЕЧЬ
Мои ожидания от Валонго Уорф странным образом усилились благодаря хорошо известным удовольствиям Рио-де-Жанейро. Я приехал в город в середине северной зимы и остановился в квартире друга в квартале от одного из самых известных пляжей мира, Копакабаны. Это была исследовательская поездка, но океан неодолимо тянул к себе, особенно в жаркие поздние вечера. Однако самым сложным в исследовании рабского прошлого этого города был не песок и не самба. Хотя я оказался в самом эпицентре атлантической работорговли, Рио, который я обнаружил, был городом, решительно не сфокусированным на каком-либо аспекте этой истории - истории, которая построила не только Бразилию, но и сам современный мир. Я проводил дни, осматривая фавелы и старые исторические районы, заполненные посеревшими зданиями с колоннами, оставшимися от колониальной эпохи, и участвуя в беседах, в которых говорилось о нынешней невидимости чернокожих в высших слоях общества, но эти занятия мало что дали, кроме шаблонных рассуждений о глубоком прошлом. Я искал, как и во многих других местах во время этой работы, памятники и археологические остатки, говорящие о движении африканцев, которое изменило общество; здесь, в Рио, однако, это было в основном тщетно.
Так было до тех пор, пока мы не приехали в Валонго, место, о котором я читал перед отъездом из Нью-Йорка, но о котором многие из встреченных мною кариока ничего не знали. Почему-то я все же ожидал увидеть нечто грандиозное по размерам, достойный памятник или хотя бы памятное место с заметной вывеской. Вместо этого, почти случайно наткнувшись на него, я обнаружил большую яму в земле. Это место, состоящее из длинной стены и затопленной площади, вымощенной грубо обтесанными камнями разного размера, покрывающими то, что когда-то было пляжем, было раскопано только в 2011 году, после того как оно было скрыто в течение 168 лет. Здесь, как свидетельствует скромный знак Всемирного наследия ЮНЕСКО, девятьсот тысяч африканцев впервые высадились в Новом Свете - больше, чем в любом другом месте высадки.