Борнвилл полностью

Но тогда это было еще в тридцати двух годах впереди. Если же двинуться на еще больший срок – на тридцать шесть лет – в прошлое, в вечер Дня победы в Европе 1945 года, там дедушки Мартина Фрэнк и Сэмюэл сидели в баре паба “Большой камень”, маленьком, обитом деревом, прокуренном закутке рядом с основным залом, но от зала довольно-таки отделенном. В этом уединенном пространстве они курили свои трубки и сигареты в дружеском почти полном молчании и слушали по радио победную речь Короля Георга VI. Мартин и Бриджет заняли в точности те же места, но знать этого не могли – вечером 21 апреля 1981 года, в тот вечер, когда Джеффри привел в дом секретаршу, чтобы показать в действии “синклер зед-экс-81”, в тот самый вечер, когда они отправились в кино на Кингз-Нортон смотреть “Огненные колесницы” и, все еще не готовые попрощаться и разойтись по своим отдельным домам, как раз перед закрытием решили зайти что-нибудь выпить. Но сидели они в приватном баре не напротив друг друга, как Фрэнк и Сэмюэл. Они устроились вплотную, рядом, на одной банкетке, касаясь плечами, прижавшись бедрами. Не спеша, с удовольствием потягивали выпивку, а между глотками целовались, и глядели друг другу в глаза, и растворялись в улыбках друг друга. Разговор тек медленно, нежно и шепотом.

– Понравился фильм? – спросила Бриджет.

– Понравился, – сказал Мартин. – Очень понравился.

– Хороший, да?

– Очень хороший.

– Музыка обалденная.

– Мне тоже кажется, что обалденная.

– Надо купить ее.

– Да, надо.

– Вангелис. Раньше ни разу не слышала.

– Грек.

– Та сцена на пляже…

– Как они там бегут…

– И музыка…

– Красиво.

– Каков был посыл?

– Посыл?

– Как думаешь, был там посыл?

– Верь в себя.

– Следуй своей мечте.

Произнеся эту фразу, Бриджет улыбнулась и добавила:

– Или нет – применительно к тебе. Раз уж ты у нас Голос Разума и все такое.

Мартин сказал с театральным негодованием:

– Мечты у меня имеются.

– Скромные, я уверена.

– Считаешь, я скучный?

– Нет. Я считаю, что ты поразительный. Среди всех, кого я знаю, ты самый упоительно… разумный. – Погладив его по руке, она добавила: – Когда ты последний раз позволял себе настоящий порыв, Мартин? Что-то неожиданное?

И тут Мартин удивил ее, обдумав вопрос и ответив:

– Вообще-то сегодня.

– Сегодня? – Она чуть подалась назад. – Правда?

– Да, правда.

Она выждала, не решит ли он пояснить, улыбка у нее делалась все шире. Мартин молчал, и она сказала:

– Ладно, верю. И что же ты сделал? (Ответа вновь не последовало.) Записался на урок самолетовождения и собираешься стать летчиком?

Мартин покачал головой.

– Подал на увольнение из “Кэдбери” и собираешься полгода работать в кибуце?

И снова Мартин покачал головой.

– Ладно, сдаюсь. Что же?

Мартин глубоко вдохнул и объявил:

– Я вступил в СДП.

Прошло по меньшей мере пять секунд, прежде чем Бриджет поставила бокал с вином и расхохоталась.

– Что-что ты сделал?

– Сегодня, – произнес он тихо, но с гордостью. – Я стал полноправным членом Социал-демократической партии.

– И вот так… – проговорила Бриджет, осознав эту новость, – вот так ты воплощаешь свою мечту?

Если вообще можно выпивать насупленно, Мартин показал, как это делается, насупленно отхлебнув своего “Гиннесса”.

– Очень даже, – сказал он. – Ты же консерваторов не поддерживаешь?

– Не особо.

– За кого тогда будешь голосовать на следующих выборах? За лейбористов?

– Я об этом не думала. Выборов-то в ближайшее время не будет, верно?

– Значит, так: за лейбористов голосовать нельзя. Их целиком подмяли под себя экстремисты. Но теперь есть альтернатива. Эта новая партия – ничего более вдохновляющего с британской политикой, с тех пор как… да сколько себя помню. Они реалисты, прагматики, они… чего ты на меня так смотришь?

Выражение лица у Бриджет и впрямь стало неоднозначным. Не понять, то ли ей вновь захотелось прыснуть от смеха, то ли наброситься на Мартина и овладеть им прямо на столе.

– Ты красивый, когда сердишься, только и всего.

– Я не сержусь.

– Ладно, ты красивый, когда чем-то слегка увлечен.

Он бросил на нее взгляд и уязвленный, и вместе с тем чрезвычайно счастливый.

– Ты меня подкалываешь, да? – спросил он, и Бриджет кивнула. – Я на самом деле не против.

– Почему ты не против? – спросила Бриджет, придвигаясь к нему еще ближе.

– Потому что… Ну, потому что я в тебя влюбился, – проговорил Мартин.

Слова висели в тесном пространстве между ними несколько секунд – заряженные, необратимые. Он ждал ее ответа. Не мог разгадать загадку ее глаз, смотревших на него неотрывно.

– Ты слышишь? – переспросил он. – Я сказал, что влюбился в тебя.

– И я в тебя, – сказала Бриджет и наконец одарила его долгим нежным поцелуем, после чего добавила: – Что б там ни означало это “влюбился”.

– Всем доброе утро, – сказал Джек, влетая в гостиную и втаскивая за собой свою тогдашнюю девушку. – Простите за опоздание. Мы прибыли каретой, но у нас одна лошадь упала и получила серьезное увечье надкопытья. Очень болезненное, надо полагать. До слез.