Брусничкин поднялся, обнял и расцеловал Колю.
Оценивающе осмотрел его с ног до головы, сказал:
- Так и тебя не узнал бы. Выкладывай: чем
занимаешься? Каковы успехи, чего достиг?
- Рабочий класс, - уклончиво ответил Коля и сел к столу.
Рюмку водки выпил лихо. Ел с аппетитом, жадно, торопливо.
- Ты не ответил Леониду Викторовичу: чего достиг? -
сказал Думчев. Голос у него с хрипотцой, как у заядлых
курильщиков, а глаза улыбчивые, с искорками.
- Тринадцатого этажа, - ответил Коля.
- Это в каком смысле? - не понял Брусничкин.
- В буквальном... - Коля налил себе водки и, кивнув
Леониду Викторовичу, в одиночку выпил. Пояснил, заглатывая
помидор: - Строим дом, сегодня вышли на тринадцатый этаж.
Брусничкин благожелательно усмехнулся.
- План даешь? - спросил Святослав с веселой улыбкой.
Явная торопливость Коли его забавляла. Коля все делал
быстро.
- План дать нетрудно. Если б не мешали всякие гниды.
- Коля, за столом - такие слова, - упрекнула Александра
Васильевна, подавив невольную улыбку.
- А иначе не назовешь. Гортехнадзор за строительными
кранами повадился. Придет инспектор, бутылку коньяка не
поставишь - опломбирует кран. Останавливается работа. Вот
вам и план. Люди зарплату не получают. А он всегда найдет, к
чему придраться: тут у тебя не закрашено, тут не закреплено.
Я говорю: закреплено. А он мне свое: что, говорит, я хуже тебя
понимаю, закреплено или не закреплено? Я ему говорю: вы
дайте указание механику. А он: "Что я, учитель? Нет уж!" И
баста. Я к начальнику стройки, к директору гортехнадзора на
инспектора жаловаться. Тот меня обругал. Говорит, я верю
своему инспектору и не собираюсь проверять каждый кран.
Для этого у меня подчиненные есть, это их обязанность,
зарплату за это получают.
- Да, невероятно, но факт, - равнодушно сказал
Брусничкин. Он всегда в компаниях старался брать в свои руки
инициативу разговора, "быть на виду". Монолог Коли поэтому
его утомил. - Мне Ариадна рассказывала - это моя жена, она
архитектор, - что у них со стройки каток украли. Каток, которым
асфальт приглаживают. Представляете?
- Ариадна - редкое имя, - произнесла Александра
Васильевна. А Брусничкин тут же объяснил:
- По-гречески означает "строго хранящая супружескую
верность".
- Ничего себе имя - обязывает! - насмешливо сказал
Думчев, а Брусничкин похвастался:
- Она у меня молодая. На тридцать лет моложе меня. -
Взволнованное выражение его лица говорило, что ему приятно
сообщать такую подробность.
Коля скользнул по Брусничкину озорными, смеющимися
глазами и налил себе водки. В кабинете зазвонил телефон.
Коля торопливо попросил мать:
- Если меня, скажи - уже ушел.
Возвратившись, Александра Васильевна сообщила, что
звонила Зина, жена Коли.
- Ты сказала, что я ушел?
Александра Васильевна недовольно кивнула: к чему эта
ложь? Коля быстро встал из-за стола и направился в кабинет.
Думчев вышел в прихожую покурить и невольно услышал, как
Коля говорил по телефону:
- Невероятная встреча. Ты даже не поверишь. С ним, с
Эл Be. У нас... Тебе не икалось? Расшифровал значение
твоего имени. Забавно. Все нормально. Расскажу. . Выхожу.
Мчусь. У первого входа.
Коля вышел из кабинета, и Думчев сказал ему
вполголоса:
- Ты беспечно-легкомысленный парень: вместо меня мог
стоять ее муж.
- Подслушивать - большой грех, товарищ генерал, -
ничуть не смутившись, ответил Коля.
- Бери на себя этот грех, - парировал Думчев, - такова
слышимость в наших домах: на третьем этаже чихнешь, а на
седьмом говорят "будьте здоровы". Значит, "строго хранящая
супружескую верность"?
- Бывают несоответствия.
- У нас не бывает.
- Исключая, конечно, Советскую Армию, - на ходу бросил
Коля и выбежал из квартиры.
Когда гости уехали и супруги Макаровы остались вдвоем,
Александра Васильевна озабоченно сказала мужу:
- С Колей творится что-то неладное. Опять Зина
жаловалась: приходит домой поздно, частенько под хмельком.
Определенно появилась женщина. Надо бы что-то
предпринять, что-то придумать.
- А что придумаешь?
- Поговорил бы ты с ним по-мужски - в чем дело?
- Что толку? Коль нет любви, то никакие разговоры ее не
заменят.
- А может, просто увлечение? Бывало ж у них и раньше -
уходил, потом вернулся.
- Вернулся не к жене, а к ребенку. К сыну вернулся.
- Зина с ума сходит. Грозится в парторганизацию заявить.
- Ну и что? - Глеб Трофимович поднял на жену усталый
взгляд. Мудрые глаза его излучали тихий свет. - Заявит, а
дальше? Что дальше? Парторганизация не выдаст ему талон
на любовь. Дадут выговор. Это приведет к окончательному
разрыву.
- Что верно, то верно: он уйдет. Что же делать?
И в ясном тихом голосе ее звучали нотки досады и
бессилия.
Вместо ответа Глеб Трофимович спросил:
- А как тебе нравится Брусничкин? Жена моложе его
больше чем в два раза.
- Через десять лет ему будет шестьдесят четыре, а ей
только тридцать четыре.
