Вилли с девчушками еще с вечера хорошенько полили огород нагретой водой из бочек. Формулу прополки эльф, к своему огромному счастью и удаче, умудрился вспомнить, да и в растениях разбираться тоже научился. Отличить посаженное самолично от сорняков много ума не надо. Так что теперь у него имелось законное свободное от огородных работ время.
Юнда против их похода, конечно, совсем не возражала, жалела только, что сама не сможет с ними пойти.
Дорогу до речки Телиса и Дорика прекрасно знали и вприпрыжку шли по тропинке через луг, нагрузив Вилли удочками, ведром и банкой с червяками.
Эльф не жаловался. Он любовался рассветом и вспоминал, как эффектно появился в кухне на ранний завтрак, одетый как заправский рыбак.
Стоит признать, что выглядел он и правда шикарно, но с рыбной ловлей его внешний вид имел мало общего. Скорее, так стоило одеться на приморском курорте для прогулки по набережной.
Рыбацкого в нем были только сапоги из каучуксия, непромокаемого материала, изобретенного кем-то из дриад. Вилли по вполне приемлемой цене сторговал их у лавочника с помощью малышни. Рыжебородый гном согласился торговаться с ушастым и цену снизил по двум причинам. Он не хотел прослыть жадным жуликом в глазах девчонок-гномок. А еще сапоги были слишком длинные для гномьих коротких ног, и их все равно никто бы больше не купил.
Эльфу же сапоги были аккурат по колено и на солнце блестели, как лаковые штиблеты. К этим сапожкам цвета гнилой зелени он надел коричневые бриджи, тонкую безрукавку в сине-белую полоску и легкий жакет цвета хаки с накладными карманами. Любимый шелковый шарф бирюзового цвета и белая панама довершали образ.
Так что дамы и правда впечатлились, узрев это чудо элегантности и стиля в кухонных дверях. А потом с интересом наблюдали, как эльф деликатно поедает румяные золотистые оладушки с помощью ножа и вилки.
Вилли произведенным впечатлением остался доволен, а рыбацкие снасти считал неудобным и громоздким, но необходимым аксессуаром.
Все бы в этом походе было прекрасно: и погода, и речка, и освоение эльфом новой для него науки ужения рыбы, но, к сожалению, рыбачить в это утро собралась не только наша компания.
На речку заявилась ватажка из пятерки разновозрастных гномят, и один из парней, пухлый белобрысый недомерок с носом, похожим на кривую картофелину, едва завидев Телису с Дорикой, заорал:
— Эй вы, сиротки-нищебродки! Чтоб показали потом, что поймаете, и самую крупную мне отдали. А может, и мелочи возьму псине нашей в кашу. Не все вам себе варить, и моей собаке ваша еда сгодится, когда мяса нет.
Раньше бы девчонки расплакались и даже рыбачить не стали, все равно же Боблиндя отберет. Но сейчас, рядом с эльфом, не захотели отступать.
— Обойдешься! Сам лови, — пытаясь казаться храброй, тоненьким голоском крикнула в ответ Дорика.
— Вот заберет вас моя мамка, так я вам устрою, — погрозил противный гноменок кулаком. — Через годик будете у нас в доме языками полы вылизывать. А потом замуж вас продадим старикашкам побогаче. Раз развалюху вашу с землей не продать, так вместе с ними продадим! — вопил красный от злости Боблиндя.
Еще бы! Девчонка посмела ему перечить! Вон уже приятели, что и так его на рыбалку взяли за кулек леденцов и пакет пряников, посмеиваться начали.
Вилли же от услышанного ужасно разозлился, от хорошего утреннего настроения не осталось и следа. Трава вокруг гадкого белобрысого мальчишки вздыбилась крапивой и репейником так, что он завизжал поросенком.
В волосы гнома вцепились репьи, а руки покрылись волдырями от крапивы.
Сильнее всего эльфу хотелось пихнуть парню в рот кусок мыла да промыть хорошенько, чтобы больше не смел говорить такие мерзости.
Только Вилли был взрослый эльф и прекрасно понимал, что этот недоросль просто перенял манеру поведения родителей и повторяет их слова.
Зареванный Боблиндя, сумевший выдраться из объятий внезапно полюбившей его растительности, побежал домой, на ходу обещая мерзким ведьмам все кары небесные. Его приятели, которым на белобрысика было наплевать, не обращая на эльфа с девчонками внимания, закидывали удочки.
А Вилли, вытащив два платка, выдал их горько расплакавшимся гномочкам и негромко, но внушительно попросил рассказать, что все это значит.
Телиса и Дорика знали немного. После смерти отца к ним в дом заявились родственники, которые до этого почти у них не бывали.
Пришли они, конечно, не одни и не с пустыми руками. На руках у них имелось старое завещание отца, написанное им аккурат после смерти матери девочек. Сами сестрички, когда мамы не стало, были совсем маленькие. Младшая Телиса только ходить начала.
Дорика помнила, что эти злые родственники сперва хотели выгнать из дома их и Юнду, чтобы все продать. Только пришедшие с ними староста и гном из банка сказали, что не выйдет. Тыкали в бумаги пальцами и спорили.