Я слишком давно и хорошо знал Тома, чтобы предугадать его реакцию. Он, собственно, уже явно сверстал язвительную речь в защиту маленьких человеческих слабостей, коих я, комп несчастный, лишён, и готовился её произнести. Но то ли у меня помимо воли на виртуальном лице отразилась настороженность с долей растерянности, то ли он сам что-то эдакое почуял… Это действительно было сродни ощущению, будто в совершенно тёмной комнате кроме тебя есть ещё кто-то. Бесшумный, таящийся, но живой. Многие люди чувствительны к чужому присутствию, и я тоже… Это не было чем-то вроде пресловутого «взгляда в спину». Просто рядом с нами кто-то был, и я ощутил его всеми сенсорами «Арго». Словно… словно пространство слегка уплотнилось, что ли… Сам понимаю, как это нелепо звучит, но другого слова подыскать не могу.
– Oh, my God… – выдохнул Том, глядя в главный экран.
Прямо над «Арго» и впрямь пространство «уплотнилось», и из этого кокона темноты без каких-либо спецэффектов проявился… проявилось… Нет, я не знаю, что это такое.
Космический корабль? Слишком «биологичен» с виду, хотя мог бы послужить натурщиком для Сальвадора Дали. Эдакая помесь насекомого с южноамериканским броненосцем, закованная в панцирь из тускло блестевшей серой «чешуи». Живое существо? Вы когда-нибудь встречали живое существо длиной в десять с лишним километров? Мне пришлось срочно корректировать программу маневровых движков, гравитация у объекта соответствующая.
– Э-э-э… Майк, похоже, это наши шахтёры явились, – первым из нас двоих опомнился Том. – Вызывай экипаж в рубку. Программа – контакт.
– Готовлю программу, – голос друга и долг капитана вернули меня в реальность. Вот что устав животворящий делает. – Экипаж в полном составе вызван в рубку по протоколу контакта… Вызываю чужака на всех доступных частотах.
– Блин… Сходил выпил кофейку, называется…
– Это покруче кофе будет, – хмыкнул я, формируя свой голографический призрак вне экрана.
– Точно, мозги прочищает капитально… Не страшно, Майк?
– Страшно, Том, – наши ещё не добрались до рубки, потому я был откровенен. – Это всегда страшно. Только безнадёжные дураки ничего не боятся… А эти ребята не спешат отвечать.
– Наверное, тоже не дураки, – хмыкнул Том.
Гигантский объект, нависший над нами, излучал какой-то очень странный спектр, но больше ничем себя не проявлял. Исчезла та странная эмоциональная волна, которая предшествовала его, гм, проявлению в пространстве. Кстати, крайне интересный способ перемещения, изучить бы… Корабль – или всё-таки существо? – словно замер, обнаружив на месте финиша что-то чужое.
Если тамошний экипаж расшифрует наше контактное послание, то должна последовать реакция. Неважно, какая. То есть не хотелось бы стать первой жертвой нового межпланетного конфликта, если нас по какой-то причине сочтут врагами. Это было бы крайне обидно. Но и рассчитывать на мгновенный дружеский ответ тоже несколько самонадеянно. Несмотря на это, я продолжал транслировать сигнал контакта.
«Мы – люди планеты Земля. Мы пришли с миром».
Хотя это не на сто процентов соответствовало истине. Не все на борту «Арго» были людьми. Но какая, в сущности, разница?
– И что, целый час вызываем, а ответа нет?
Эрнест волновался. Ясное дело, он, как все на борту, совмещает несколько специальностей и является нашим штатным контактёром. В своё время его квалификация здорово помогла в установлении добрых отношений с жителями Аашаша. Но четырёхрукие гуманоиды хотя бы существа нашего калибра и вполне понятной логики. А здесь… Да кто же там сидит внутри, в самом-то деле? Какие-нибудь разумные медузы? Или вообще что-то запредельное, не похожее ни на одну известную нам форму жизни?
– Молчат, как рыбы. Штатное сканирование тоже ничего не даёт, – сознался я. – Обшивка поглощает излучение.
– Что, даже в рентгене?
– Особенно в рентгене. Мы, вообще-то, тоже не совсем прозрачны в этом диапазоне. На длинных волнах что-то смутно нарисовалось, но я не знаю, что это такое. Может, ты знаешь?
Я выдал на экран результат длинноволнового сканирования. Скажем прямо, не самая чёткая картинка получилась, но уж извините, какая есть.
Явным и недвусмысленным здесь был только контур чужого корабля, а внутри это чудо представляло собой не поддающееся логическому осмыслению чередование пустот и уплотнений разной формы, соединённых изогнутыми трубками. Трубками – очень условное название. Гофрированные и гладкие, круглые, овальные, сложного сечения, изогнутые в самых неожиданных местах и под самыми разнообразными углами… У меня одного возникла ассоциация с кишечником?
– Не слишком аппетитное зрелище, – признался Эрнест. – Если это искусственное сооружение, то его создатели… э-э-э… обладают своеобразной психикой.
– На моей планете технику иногда выращивают, основываясь на информации генома живых организмов, – подал голос задумавшийся было Вуур. – Но это ни на что не похоже. Здесь нет симметрии.
– Или мы её не видим, – не менее задумчиво проговорил Щербаков – единственный из всех сидевший в пилотском кресле. – Вернее, не понимаем, по скольким осям и в каких плоскостях она может быть.
