— А ты какой-то буйный и внезапный. Я хочу остаться невредимой к концу своего замечательного отдыха, — произнесла я даже как-то слишком миролюбиво, вслушиваясь в крики ребят и тихое хихиканье лежащей рядом Гиты. — Вдруг ты на меня упадешь и раздавишь.
— Что значит «вдруг»? — тут же раздался вопрос.
Я уже хотела спросить, что он такое имеет в виду, как внезапно мне на живот опустилось что-то тяжелое и немного щекочущее, отчего в легких не осталось ни грамма воздуха. Это было… неожиданно. Настолько, что я снова распахнула глаза и приподнялась на локтях, опуская взгляд.
Саша положил голову мне на живот и теперь блестел оттуда своими хитрыми глазами. Глухой смешок вперемешку с дыханием коснулся пупка, и от этого места по всему телу побежали предательские мурашки. Светлые пряди его челки щекотали кожу. Мне захотелось зарыться в них пальцами, ощутить мягкость волос, но я вовремя удержала в себе этот бесцеремонный порыв.
Просто пялилась на Воскресенского, хлопая глазами.
Чувствовала попытки Гиты сдержать смех и готова была ее за это покусать. Где женская солидарность-то?
— Не тяжело? — весело спросил Саша, едва заметно улыбаясь.
Тяжело.
Чувствовать его так близко и не реагировать на эту близость. Категорически тяжело, я бы сказала.
— Нет.
— Отлично.
Он прикрыл глаза. Положил руку рядом со мной, почти касаясь пальцами открытой кожи на моем боку.
Я закусила губу. Стрельнула взглядом в сторону Гиты. Она находилась в том же положении, что и я: опиралась на локти, приподняв двумя пальцами очки за дужки. А когда мы встретились взглядами, многозначительно поиграла бровями и, подмигнув, откинулась обратно на плед, опуская очки на переносицу.
Скоро такими темпами и я откинусь. Не на плед, а уже совсем.
Саша, видимо, вставать не собирался. Улегся, как будто так и надо, и щекотал мой живот дыханием и волосами. Что ж. Погибать, так с музыкой.
— Тебе удобно, милый?
— Конечно, дорогая.
— Чудно, — предвкушение и азарт забились в грудной клетке, когда я легла обратно и, приподняв руку с пледа, уверенно зарылась пальцами в светлые пряди. Мягкие до мурашек.
Я успела стереть с лица эту предательскую улыбку, прежде чем…
Кажется, Саша напрягся. Давление в районе живота исчезло: он слегка приподнял голову. Я буквально чувствовала кончиком носа пристальный взгляд небесных глаз. А еще — маленьких бесят внутри себя. Они задорно хохотали, щекоча нутро своими острыми рогами, и мне тоже хотелось смеяться. Громко, звонко, так, чтобы меня услышал весь пляж. Весь город. Весь этот сумасшедший мир.
Несколько мгновений, и Саша снова опустил голову, а я привыкала к ощущению прядей, скользящих сквозь пальцы. Мягко перебирала их руками, зарываясь сильнее. Игнорировала исходящие от Гиты волны красноречивого веселья и отметала все образы из прошлого. Я предпочитала не думать о семнадцатилетнем Саше.
Уже не размышляла над причинами. Какая разница, если мое сознание просто не принимает того мальчишку?
— Я отправила картину своему преподавателю, — будто только вспомнив, сказала Гита. Наверное, хотела немного разрядить обстановку. Или дать мне выдохнуть. Получилось и то, и то.
— Отсканировала?
— Нет, сфотографировала при дневном свете, это куда лучше, чем скан.
— Серьезно? — удивилась я, однако даже головы не повернула. Состояние было лениво-счастливым. Разговор казался тягучим, как клейкая лента. Или тающая карамель. Удовольствие распирало изнутри, щекотало, мягко царапало коготками.
— Да, ничего не вышло. Я даже расстроилась, но потом оказалось, что камера на моем телефоне действительно хороша. Давно так не радовалась этому, если честно.
Я услышала в голосе подруги легкую усмешку и усмехнулась сама, продолжая перебирать пальцами светлые пряди, теперь куда более уверенно.
Так, будто делала это каждый божий день. И ведь делала бы, будь у меня возможность или капелька уверенности в том, что произойдет завтра. Капелька уверенности в нас самих. Саша молчал, вслушиваясь в наш разговор.
— Что сказал преподаватель?
— Был в восторге. — Гита явно радовалась этому. — Завтра еще раз при дневном свете с другого ракурса сфотографирую, и уже отправим на конкурс. Кстати, сказал, что вы оба идеально смотритесь вместе, — теперь она обращалась не только ко мне, но и к Саше.
Я почувствовала, как он усмехнулся и кивнул.
— Так и знал. Лиз, а ты сопротивлялась.
Я слабо хохотнула, ероша волосы, на что он перехватил мою руку и сплел наши пальцы.
— Все будет хорошо, — сказала я, обращаясь к Гите. — Ждем твою победу.
— Об этом рано говорить, но спасибо вам, ребят, еще раз. Работа правда получилась хорошая. Благодаря вам.
— Благодаря твоему таланту, — напомнила я. И даже почти не обратила внимания на то, что Саша поднялся с моего живота, отпуская мои пальцы. Наклонился куда-то в сторону, к краю пледа, как будто его что-то привлекло.
И в следующий момент я поняла что.
— Опа, смотрите, что есть, — мы с Гитой повернулись к нему.
