— Ну ладно, открою вам секрет, — снисходительно сказал Саша, делая глоток чая. — Биологию я просто всегда умел красиво списывать, и мне за это не влетало. Золотые руки!
От его чашки поднимался невесомый пар, и я немного зависла, наблюдая за этим. Кажется, пора было заваривать любимый чай с грейпфрутом и имбирем. Займусь этим, когда вернусь домой. Сразу после разговора с Сашей. А может, добавлю еще и кардамон?
— Почему-то я вспомнил, как показывал вам дохлую кошку за школой в девятом классе.
Наш с Гитой взрывной смех наполнил уютное помещение кофейни. Посетителей было немного, поэтому мы казались чересчур шумными в этой спокойной обстановке, даже музыку заглушали. И поймали-таки на себе пару неодобрительных взглядов, но — честно? — мне было все равно. Я просто наслаждалась моментом, который больше не повторится.
— Фу, Саша, — Гита забавно сморщила нос, — я бы прекрасно жила и без этого воспоминания.
— Вот именно! — Я поддержала подругу, морщась, прогоняя из головы отвратительную картинку из прошлого. — Вспомнил бы что-нибудь веселое, оптимист.
Саша скользнул взглядом к окну, будто серьезно задумался. В молчании прошло несколько секунд, прежде чем он щелкнул пальцами, вспоминая что-то. Посмотрел на меня с нескрываемым весельем в глазах и выдал:
— Вспомнил! Вспомнил, как ты шлепнулась на задницу, когда два раза подряд поскользнулась. Зимой в девятом классе. И как в столб врезалась.
Теперь смеялись Гита с Воскресенским, а я недовольно щурила глаза, сверля его взглядом, не предвещающим ничего хорошего, и толкнула кулаком в плечо.
— Мне вспомнить, как ты выпал из окна своей квартиры, потому что тебя напугала твоя сестра, или лучше не стоит? Благо был первый этаж, — с театральным спокойствием уточнила я, разглядывая свои ногти.
Глухой смех Саши тут же прекратился, зато Гита захохотала так, что чуть не свалилась со своего стула. И свалилась бы, если б вовремя не придержалась за барную стойку. Я даже в одно мгновение дернулась, чтобы подхватить ее, но помогать не пришлось: она облокотилась о столешницу локтями и хихикала, утирая слезы в уголках глаз подушечками пальцев. Я же загадочно улыбалась Саше, на что он только прищурил глаза, как бы намекая, что мне лучше бы помолчать.
Несмотря ни на что, было тепло и уютно. В тот момент я меньше всего хотела, чтобы время шло со своей обычной скоростью, потому что обычно оно неслось как сумасшедшее. Но именно это и произошло. Когда мы вышли из кофейни, на город уже опускались сумерки и зажигались фонари. Прохладный воздух наполнил легкие, и я задержала дыхание, желая оставить в себе ощущение свежести навсегда. И воспоминание об этом вечере — тоже.
Путь до подъезда Гиты получился слишком коротким. Иначе почему меня тут же окутало ощущение, будто я вот-вот что-то потеряю? Что-то ценное. Оно просто уйдет, растворится, исчезнет, и я не достану рукой. Даже кончиком пальца. Мне не хватит сил, возможности.
Может, я сама растворюсь в этом всем. Или что-то внутри меня растворится окончательно.
Гита повернулась к нам, улыбаясь немного печально. Саша отвечал ей тем же, а затем шагнул к ней и обнял, крепко прижимая к себе. Она обхватила его за шею, и он приподнял ее от земли на несколько секунд.
— Удачи, Саша, — с особенной теплотой произнесла Гита, когда он отстранился. Ее глаза едва заметно блестели. — Пусть у тебя все будет хорошо.
— Спасибо, Гита. Желаю тебе того же.
Такие прощания всегда отдавали намеком на вечность, печальную до невозможности. Кто знал, когда вы увидитесь в следующий раз? Кто знал, увидитесь ли вы вообще снова?
Гита в последний раз посмотрела на Сашу долгим взглядом, будто хотела запомнить его. Каждую черту и деталь: светлые волосы, голубые глаза, грустную улыбку, руки в карманах джинсов, которые, я видела сквозь плотную ткань, он сжал в кулаки.
Затем Гита кивнула мне, развернулась и зашла в подъезд. А когда за ней с грохотом захлопнулась дверь, мне показалось, что на плечи навалилось что-то тяжелое. Настолько, что оно почти придавило меня к земле.
С этого начался конец нашего сегодняшнего вечера.
Покашливание заставило меня вернуться в реальность. На подъездную дорожку у моего дома, каждый сантиметр которой уже успел пропитаться отчаянием. Оно же топило нас с Сашей.
Я вынырнула из бесконечных размышлений. Будто из-под толщи воды, потому что все звуки и ощущения тотчас обострились до крайности. На город опустились густые сумерки. Небо над нашими головами было темно-фиолетовым. У самого горизонта светлела широкая полоска от недавно зашедшего солнца. Оно не уйдет полностью, просто спустится ниже поля видимости и через пару часов снова покажется. Обкромсает ночь, и от нее останется всего ничего.
— Чудный день, — вдруг начал Саша, прерывая молчание. Таким тоном, словно недосказанность и неловкость не обгладывают нас со всех сторон. Словно нам не предстоял серьезный разговор.
Вот уже совсем скоро. Сейчас.
Я усмехнулась про себя. Прекрасную тактику выбрал — делать вид, что все отлично.
— И не говори.
