— Я ведь завтра уезжаю, помнишь? — как будто невзначай напомнил Саша.
Вопрос впился острым шипом куда-то в область груди. Сильно, крепко, больно.
— Конечно, — я бодро кивнула. — Наконец-то этот день настал. В моем календаре он отмечен красным.
— Да ладно? — ухмыльнулся в ответ Саша, хитро прищуривая глаза, будто совершенно не верил моим словам. Конечно, я снова лукавила, но ему об этом знать вовсе не обязательно. — Мы же так прекрасно проводили время.
— Каждый день.
— И все же.
Я закусила губу, наблюдая, как его взгляд тут же ловит это движение. Зрачки расширены. Практически поглотили голубую радужку, и осталась лишь тонкая небесная каемка, едва заметная в тусклом свете фонаря.
— Я не ожидала, что мы встретимся, — призналась я, подмечая, что слова сорвались с губ слишком легко. Утонули в прохладном воздухе, повиснув между нами.
— А ожидала, что проснешься со мной в одной постели? — Саша многозначительно дернул бровью, усмехаясь еще сильнее. У меня почти получилось не заметить появившуюся ямочку. Почти.
— Ох, замолчи.
— Нужно было повторить.
— Закатай губу.
— Твою?
— Свою.
Саша негромко цокнул. Покачал головой, не прерывая зрительного контакта и очаровывая своими сейчас почти черными глазами. Непривычно было видеть, как весь свет практически ушел из них. Вместо него некогда небесный взгляд заволокла опасно манящая тьма.
Такую не сторонишься, к такой бежишь сломя голову, наплевав на здравый смысл. Но я еще худо-бедно соображала.
— Один не справлюсь. Поможешь?
— Могу помочь только мотивировать тебя отправиться к себе в отель. Самолеты опаздывающих не ждут.
И откуда во мне взялось сейчас столько остроумия? Столько сил, чтобы давать бой каждой из бесчисленных попыток Саши. Незаканчивающихся фраз и слов.
— Какая жалость. А я надеялся, что мы сегодня проведем больше времени вместе.
— Тебе не хватило всей недели? — недоверчиво спросила я.
Саша театрально прижал ладонь к груди, словно бы этот жест давал абсолютную гарантию честности.
— Мне всегда будет бесконечно мало, Лиз. В конце концов, мы можем больше никогда не встретиться.
— Если хочешь, можешь писать мне письма.
Легче легкого прикрываться с показным равнодушием и цеплять на лицо насмешливую маску, когда в душе таится боль. Расползается под кожей, забивается в щели, душит.
— Обязательно буду, не сомневайся, — с чувством заверил Саша.
— Даже если все будут без ответа…
— Что ж, все же я никогда не замечал за тобой любви к отправлению писем.
— …и не прочитаны?
— Ты так жестока.
— Вот и договорились.
— Мы можем больше никогда не встретиться, Лиз.
Этот тон. И взгляд. Приобретшие за каких-то пару мгновений всю палитру оттенков тоски. Надеюсь, в моих не было такой же, потому что… Я все еще пыталась строить из себя стерву. Или просто ею была, черт разберет. Но мне правда было больно. Слышать, осознавать.
Но тут я сдалась, не выдержала и опустила взгляд. Как будто для того, чтобы поправить рукав на платье, но все это чушь. Я просто дала слабину, просто не справилась с ролью. Оказывается, я не была стервой. Старалась, но на деле не была. Стервам не нужны чувства, стервы их не испытывают. А может, все это ложь? Может, они просто подавляют их? Скрывают, прячут, проглатывают, не пережевывая? Как я сейчас.
— Ты уже говорил.
— Я хочу, чтобы ты тоже поняла это в полной мере.
Я на секунду зажмурила глаза, просто чтобы прийти в себя. Быстрый вздох, приподнятый подбородок. Снова глаза в глаза. Саша смотрел с неверием, и это только усложняло и без того сложную ситуацию.
— Я знаю это, Саш. Знаю. И понимаю.
Голос практически уверенный. Саша глубоко вздохнул. Он стоял достаточно далеко, поэтому я не почувствовала его выдоха, даже колебания воздуха. Он отвернулся на несколько мгновений, вглядываясь в летние сумерки, пока я отслеживала взглядом его острые черты лица. А когда наши глаза встретились, Саша зачем-то сделал шаг вперед, ко мне.
Расстояние между нами разбилось сотней осколков, мелким крошевом, впитавшимся в воздух — наверное, из-за этого тут же стало труднее наполнить легкие целиком. Пришлось приподнять подбородок, чтобы смотреть Саше в лицо. Он взял меня за руку, сжал пальцами ладонь. Что-то внутри оборвалось, и по плечам пробежали мурашки.
— Но мы ведь могли бы…
— Нет, — перебила я, даже не дожидаясь окончания фразы.
И тут же подумала о том, что никогда еще не видела, чтобы чьи-то глаза тускнели так быстро, как его сейчас. Но Саша быстро взял себя в руки. Нахмурился.
— Почему?
Сейчас я не позволила себе отвести взгляд. Вздохнула, набирая в грудь воздуха, давая себе несколько спасительных секунд, чтобы подумать. Подобрать слова. Правильные, нужные. Это было так непросто сейчас.
Всегда в таких ситуациях.
— Саш, — еще один вздох, — когда-то мы расстались. И не просто так, позволь заметить. — Пауза. Его взгляд метался по моему лицу в ожидании, что я скажу дальше. — Ты думаешь, из этого может что-то получиться?
— А ты не считаешь, что оно уже получилось?
— Я… не совсем. Эта неделя была прекрасной, но я… ни разу не пожалела, что мы расстались тогда, пять лет назад.
