— Ты ведь сказал, что оно потерялось, — выдохнула, говоря Топоркову, на лице которого проскользнула судорога. Он впился глазами в жену, и она прикрыла драгоценности ладонью. Вот только было поздно.
Лилия сверкнула глазами, словно дикая кошка, отказываясь что-либо комментировать, а вот отец вдруг взбесился. Нет, он не издал ни звука, но его плечи напряглись, ладони сжались в кулаки, а в глазах лопнули, казалось, капилляры.
— Снимай колье, Лиля, — тихо произнес Топорков, но то был приказ, не просьба.
— Миш, ты чего, это же всего лишь украшение, — попыталась смягчить ситуацию его жена. — Да и потом, я уже всем похвасталась, не заставишь же меня его сейчас снять, стыдно как-то.
— Кому ты его демонстрировала?
Голос у отца звучал вымораживающе.
— Машке и Оле, жене префекта, — Лиля почувствовала себя неуверенно, не видя в глазах мужа отклика.
— Ты идиотка?! — прорычал, а затем осекся, оглядываясь по сторонам, не услышал ли кто. — Что ты сказала им?
— Похвасталась, что ты меня балуешь, — голос ее звучал уже тише, глаза театрально наполнились слезами, но отца было не пронять.
— Ты дура? Скажи мне, ты дура?
— Миша, ты чего, ты же сам сказал, что всё твое отныне мое.
Отец застонал, протер ладонью лицо, словно пытался успокоиться, но у него не получалось.
— Так это не его, милочка, — съехидничала Света. — Одно дело — по дому щеголять, другое — в свет выйти. Валентина так-то была из высшего общества, почти сорок лет в этих кругах вертелась, а такие украшения не забываются. К тому же, наследственные, от прабабки-аристократки еще достались. Ты хотя бы представляешь, как опозорила моего брата сегодня? И ты ей еще подарил украшения нашей мамы, Миш, не мне, ее законной дочери.
Так вот откуда ветер дует. Тетка до сих пор хочет оттяпать драгоценности Топорковых, но я на нее не злилась, в данный момент мы были союзниками.
— Лиля, — застонал отец, прикрывая глаза. — Снимай немедленно, пока еще кто-нибудь не увидел.
Противиться воле мужа она не смогла, так что вскоре колье перекочевало ко мне. Я коснулась его и часто задышала, борясь со слезами. Как приду, протру его спиртом.
— Остальные украшения тоже потерялись? — улыбнулась Топоркову. — Как удобно.
Я смотрела с вызовом в его глаза, он глядел в ответ, не мигая.
— Завтра отправлю с курьером всё остальное.
Лиля стала возмущаться, но я молчала, опасаясь, что если открою рот, то скачусь в истерику и буду кричать, как резаная.
— Закрой свой поганый рот! — процедила, не сумев сдержаться.
За столом воцарилась полная тишина. Даже Глеб замер, не ожидая от меня выпада.
— Что? — выдохнула Лиля в шоке.
— Ты слышала.
Я почувствовала небывалое облегчение, что сумела, наконец, дать ей отпор.
— Что она только что сказала, Миш? Ты почему молчишь? — взъярилась, прожигая меня ненавидящим взглядом.
— К нам, кажется, жена префекта идет, Ольга Тимофеевна, — оскалилась я. — К слову, Лилия, она была дружна с моей матерью, мне стоит с ней побеседовать?
Это была угроза с моей стороны, и женщина совсем уж глупой не была, замолчала, проглотив готовые вырваться оскорбления.
Вечер вышел еще хуже, чем я ожидала, но я всё равно осталась довольна, словно закрыла свой личный гештальт.
— Ты была тигрицей сегодня, Нин, — улыбнулся по дороге домой Глеб, целуя мою кисть и при этом уверенно двигаясь в потоке машин.
— Меня трясет, если честно, — призналась.
— Согреть? — хищно оскалился Демидов и в этот момент как раз припарковался в нашем дворе.
— Как насчет горячей ванны с лепестками роз? М? — скользнула к нему и погладила мужскую грудь через хлопковую рубашку.
— С массажем? — хитровато ухмыльнулся.
— Олл-инклюзив, Глеб Иванович.
Из машины я вышла первой, сразу же потрусила в сторону подъезда, оставив парня позади. Знала, он меня догонит. Всегда догонял.
Вступительные экзамены я сдала почти играючи. Настолько увлеклась медициной, что всё свободное время тратила на подготовку, так что когда я увидела себя в списках поступивших, почувствовала лишь легкое облегчение.
— Я же говорил, что всё получится, ты у меня умница, — прикоснулся губами к моей макушке Глеб.
Благодаря его крупной фигуре я стояла ближе всех к стенду и не испытывала дискомфорта от толкотни: он меня от нее ограждал. То тут, то там раздавались возмущенные выкрики, чтобы он отошел, но стоило ему лишь выразительно приподнять бровь, как гомон стихал. А уж девчонки и вовсе млели, глядя на него и не желая, чтобы он уходил. Так что недовольным парням доставалось и от них.
За эти месяцы Демидов возмужал, раскачался и стал шире в плечах. Ах да, не Демидов, а Вознесенский. Он всё же поменял свою фамилию, взяв дедовскую и оборвав все контакты с отцом. Не то чтобы тот пытался общаться, но порой от него приходили приглашения на различные мероприятия. С тех пор, как я стала состоятельной дамой, он перестал давить на сына и даже будто одобрял наши отношения.
— Идем, Глеб, можем отпраздновать в столовой, как раз заценю местную стряпню, в конце концов, следующие несколько лет мне придется здесь питаться.
