— Зеницкий? — профессор изобразил удивление. — Ну, здравствуйте. Проходите, присаживайтесь. Я как раз хочу задать вам с утра мучающий меня вопрос.
— Да? Я тоже хочу задать вам несколько вопросов, Геннадий Аркадьевич, — сказал Влад и опустился в кресло перед профессором.
— Вот как? — хмыкнул академик. — Разрешите мне все-таки поинтересоваться первым.
Влад милостиво разрешил, подумав, что свои вопросы ему будет задать гораздо сложнее, так как он намучается с их формулировкой.
— Потрудитесь объяснить, Владислав, почему сегодня ваша группа в полном составе отсутствовала на лекции? Кое-какие предположения у меня есть, так как я располагаю сведениями, что вчера вы с одногруппниками отмечали одну знаменательную дату. С прошедшим Вас, кстати, — Геннадий Аркадьевич улыбнулся, но глаза по-прежнему смотрели строго.
«Блин! — пронеслось у Влада в голове. — Сегодня же первой парой химия была!».
— Вот об этом я и хотел с вами поговорить. Представляете, Геннадий Аркадьевич, я изобрел машину времени! — внушительно проговорил Влад. — Это достойно Нобелевской премии, не правда ли? — его глаза сверкнули, и он с воодушевлением продолжил. — Только это не машина, а жидкость. Я еще не до конца в ней разобрался, поэтому мне нужна ваша помощь. Но это не самое главное! Насчет отсутствия группы на лекции… дело в том, что Машка Свиридова подарила мне вчера котенка. Эта лохматая катастрофа игралась с моим псом, и они нечаянно перевернули тазик с «омутом времени». Раствор брызнул на моих друзей, и они все вместе с ковром исчезли в другом временном отрезке, или даже в разных отрезках. Я не изучил до конца принцип действия своего изобретения и не могу их вернуть, поэтому очень надеюсь на вашу помощь, профессор.
Все время, пока Влад произносил свою речь, академик внимательно смотрел на него глазами болотного цвета сквозь тонкие стекла своих очков. После небольшой паузы он прокашлялся в кулак и сказал:
— Не знаю насчет Нобелевской премии, но если бы в нашем университете проходил конкурс на самую оригинальную отмазку прогулявшего студента, то вы бы вне всяких сомнений победили.
— Геннадий Аркадьевич, я серьезно! — возмутился Влад. Наверное, весь его внешний вид в этот момент выражал саму серьезность, потому что академик посмотрел на него еще внимательнее и пристальнее.
— Простите, не могу не поинтересоваться, что вы вчера пили?
— Шампанское, — наивно ответил Влад, не почувствовав подвоха.
Профессор задумчиво хмыкнул.
— И много?
— Геннадий Аркадьевич, Вы что, думаете, что я неадекватен?! — воскликнул Влад, у которого внутри все заклокотало от праведного гнева. Профессор тоже слегка повысил голос:
— Вы меня извините, Владислав, но все, что вы мне здесь рассказываете, по меньше мере неадекватно! А грубо говоря, это просто ересь! Вы якобы получили раствор, который каким-то образом вступает в реакцию со всем человеком! Эту, по вашим словам, уникальную жидкость вы храните в самом обыкновенном тазике! Пес его опрокинул, и чудотворный омут обрызгал всех, кроме, почему-то, вас… или он признает своего изобретателя и не трогает его? — Галогенов явно не закончил, но Влад не дал ему перечислить все, что на его взгляд было неадекватным.
— Да этот раствор не взаимодействует только с алюминием! Я не мог найти другого алюминиевого сосуда! И когда ребята разглядывали омут, я стоял дальше всех!
Академик смерил своего студента унылым взглядом.
— Не верите мне, да? — устало спросил далекий потомок Авогадро, хотя ответ и так был очевиден.
— Ни на миллиграмм, — спокойно ответил декан.
— Но как Вы тогда объясните исчезновение всей группы?
— Как я объясню? — возмущенно переспросил Геннадий Аркадьевич. — Это Вы мне должны объяснить, Зеницкий, а не я Вам! И желательно поправдоподобней.
— Я объяснил! Не виноват же я, что правда чаще всего совсем не похожа на правду. Если Вы не верите мне, поедемте со мной в лабораторию…
— Ух ты! — не дал договорить профессор и расплылся в улыбке. — Не успел еще получить миллионы за свое открытие, прославиться, а уже обзавелся собственной лабораторией! Я пропустил, когда день дурака перенесли на 20 октября?.. Хватит с меня ваших сказок, Зеницкий, Андерсена Вам все равно не превзойти, высот Ломоносова не достичь и наследство Нобеля не получить! Во всяком случае, в ближайшее время, если будете так относиться к химии и так открыто демонстрировать своему преподавателю пробелы в ее знаниях! В общем, если Вы полагаете, что мне нечего делать, кроме как разъезжать по городу в вашей компании, то крупно ошибаетесь. Так что ступайте в свою лабораторию один, а у меня семинар.
Влад с разочарованным выражением лица поднялся и зашагал к двери.
— А я-то рассчитывал на вашу помощь, Геннадий Аркадиевич. А вам, оказывается, семинар важнее человеческих жизней, — в сердцах бросил он, обернувшись, и толкнул дверь. «Ну и хорошо, ни с кем премию и признание делить не придется», — мрачно подумал он.
