— Влад! Вставай, ты же все на свете проспишь! Боже мой, даже не разделся… это ж во сколько вы вчера домой явились? — мамины слова дошли до Владового сознания где-то через минуту после того, как были произнесены. Добирались они долго, сквозь натянутое кое-как одеяло и крепкие объятия сна.
— У нас сегодня первой пары нет, — проворчал Влад еще вчера приготовленный ответ.
— Смотри, чтоб и вторую не проспал! Я на работу, — сказала мама и хлопнула дверью.
«Так, значит, папа на работу уже ушел, — неповоротливо проворочалась мысль у Влада в голове. — Самое время работать над «омутом», — подумал он и провалился в сон. Когда проснулся, часы показывали без пяти восемь. Влад вскочил с кровати, понесся на кухню, хотел намазать маслом хлеб, но увидел в холодильнике оставшиеся со вчерашнего вечера бутерброды, водрузил два из них на тарелку и, не утруждая себя завариванием кофе, продолжил завтрак уже в лаборатории. Он еще раз пересмотрел сложнейшие уравнения реакций, которые в итоге производили уникальную жидкость, расщепляющую на мгновение тела на мельчайшие частицы и собирающую их уже в другом времени.
Не представляя еще отчетливо для чего, Влад соорудил свою жидкость заново в том же алюминиевом тазике. Потом взял валявшуюся рядом без дела железку и окунул ее в зеленый раствор. Железка исчезла в его руках и оказалась почти на том же самом месте, где было до этого. Не ожидавший такого результата, Влад вначале оторопел, а потом задумался. «Значит, железка вернулась в прошлое, не в очень далекое, и ее положили на то же место. А если в прошлый раз ручка исчезала совсем, значит, она переносилась в будущее, — заключил юный химик и тут же сам опроверг свою мысль. — Хотя она могла оказаться и в каком-нибудь далеком прошлом.
Настойчивый звонок в дверь прервал его мучительные раздумья. Сначала Влад испугался, но тут же успокоился: это не могут быть родители, так как у них всегда есть с собой ключи. А потом даже обрадовался: вдруг это его друзья каким-нибудь образом вернулись? Но радовался он недолго, только пока шел к входной двери. А прильнув к глазку, Влад растерялся: этого ему никак не приходило в голову ожидать.
На пороге стояла мама Ани Алена Васильевна, которую он прекрасно узнал. Ее беспокойство понятно — дочь ушла из дома к Владу на день рождения, а домой вернуться не соизволила. Естественно и закономерно, что мама, не обнаружив утром своей дочки в постели или еще где либо и не сумев до нее дозвониться, подняла тревогу. «Не буду открывать, — решил Нобелевский лауреат. — Пусть думает, что Аня вчера вернулась поздно, а ушла, когда родители еще спали. А я, соответственно, тоже сейчас в универе». Но Алена Васильевна мысли читать не умела, тем более через дверь, и поэтому не знала, что ей следует думать. «Открыть, что ли, и сказать, что я заболел, а Анюта на парах?», - но эту мысль Влад сразу же отмел как неправдоподобную, вздохнул и зашагал в лабораторию, стараясь не обращать внимания на назойливый звук звонка.
После второго часа тщетных усилий и ни к чему не приводящий раздумий Влад разозлился. Это был нонсенс: он смог изобрести машину времени, но не смог понять, как она работает!
В результате его экспериментов с «омутом» безвозвратно исчезли две шариковые ручки, красный карандаш, пластиковая бутылка из-под кока-колы, заколка Лины и бутерброд с красной икрой, который Влад по неосторожности уронил в чудотворную жидкость. Он бился над своим изобретением и в переносном, и даже в прямом смысле слова, нервно постукивая руками по столешнице, а то и в порыве отчаяния головой. И только сейчас, спустя мучительные два часа к злому и усталому Владу наконец-таки пришла первая за все время разумная мысль — обратиться за помощью к профессору, преподавателю химии в медицинском университете, декану медико-биолого-химического факультета, академику Геннадию Аркадьевичу Галогенову. Уж он-то наверняка больше смыслит в химии, чем студент первого курса! И с «омутом» разберется в два счета. «И как я раньше до этого не додумался?» — ругал себя Влад, уже выпрыгивая из квартиры.
Влад рассчитал, что в университет он попадет как раз к тому времени, когда закончится первая пара, а после первой пары в четверг у профессора Галогенова должно быть окно. Юный химик не ошибся: проделав на маршрутке двадцатиминутный путь к университету, в без малого одиннадцать он уже стоял перед дверью кабинета декана. Влад решительно постучал.
— Войдите, — донесся из-за двери низкий, чуть хрипловатый голос академика. Потенциальный претендент на состояние дядюшки Нобеля не заставил себя ждать.
Академик Галогенов был высоким статным мужчиной, или, скорее, господином, с черными бакенбардами и бородой, в очках и обязательно в строгом костюме. Посмотришь на него и сразу поймешь — академик. Однако в кабинете этого уважаемого человека царил беспорядок. Наверное, ученые в этом плане мало чем отличаются от творческих людей. Наука — это ведь тоже своего рода творчество.
