Просидеть босиком в одной легкой рубашке, продуваемой не таким уж и легким октябрьским ветром, на лавочке в парке три часа подряд, да еще и когда на тебя палится каждый прохожий, кроме подслеповатой бабульки — удовольствие очень сомнительное. Первые полчаса Влад занимался тем, что пытался дозвониться до кого-нибудь из своих недавних гостей, что было тщетно, хоть он и набирал номер каждого, а затем еще и прошелся для верности по второму кругу. После этого фанат науки раздумывал над тем, как может работать его изобретение: какая-то закономерность все же должна была быть. Но она упорно не желала находиться! Сначала у Влада в голове родилось предположение: чем больше жидкости на объект попадет, тем дальше во времени он перенесется, но тут же гипотеза потащила за собой вопрос: а как жидкость «решает», в прошлое переносить или в будущее? И вообще, действительно ли она переносит во времени? Ведь все это предполагала только теория, на практике ничего такого доказано не было! Да, все предметы, которые Влад макал в «омут», исчезали, но куда исчезали? В какое-нибудь другое время или вообще вникуда? От этой мысли у Влада мороз пробежал по спине, и он изо всех сил пытался успокоиться, уверяя себя, что все рассчитал правильно.
Когда юному химику наскучило обо всем этом думать, он снизошел до самого банального и низкоинтеллектуального развлечения — принялся убивать время игрой на мобилке. А между тем все темнело и темнело. Люди постепенно начинали расходиться, парк опустевал. Первыми ушли две девицы, сидевшие на скамейке напротив него, что-то увлеченно обсуждавшие и то и дело косившиеся на его босые ноги. Затем начали расходиться влюбленные парочки, и скоро Влад остался чуть ли не один во всем парке. Он взглянул на часы — 22.17. «В такое время в моем возрасте возвращаться с дискотеки рано, родители наверняка что-нибудь заподозрят, — удрученно подумал Влад. — Да и чтобы избежать лишних расспросов, желательно вернуться, когда все уже будут спать, так как нужно незаметно спрятать куда-нибудь одежду и обувь ребят. Получается, гулять мне нужно как минимум до полуночи». Становилось все холоднее, плюс к тому же одиночества в ночном парке Влад побаивался, ведь потренироваться на боксерской груше еще не успел. «Пойду, посижу у подъезда, старушки на скамейках уже давно разошлись спать», — решил он.
От парка до его дома было метров сто пятьдесят, не больше. Он, стуча зубами, сел на скамейку у подъезда. В данный момент его волновали три вещи: как бы не заболеть, как бы не вышла сейчас мама или кто-нибудь из ее близких знакомых и, естественно, как он будет возвращать своих без вести пропавших друзей. Однако думать обо всем этом постоянно было утомительно, и Влад, взглянув на часы, показывающие без десяти одиннадцать, снова отдался мобильной стрелялке.
К началу двенадцатого его сало клонить в сон. «У-у, завтра же в универ! — вспомнил он. — Я ведь совсем ничего не учил. Решено: завтра не пойду на пары, буду сидеть дома и колдовать над реактивами».
С титаническим трудом отгоняя сон, Влад досидел-таки ровно до 00.00. «Эх, раз я свечи не задувал, то хоть сейчас желание загадаю», — подумал он, смотря на нолики. Желание задумано уже давно и, конечно, касается Киры… «А не важнее ли сейчас загадать, чтобы все ребята вернулись в целости и сохранности, — спохватился именинник, правда, уже вчерашний, и тут же посмеялся сам над собой: — Ну что за детский садик? Как будто от этого желания что-то зависит». Но все же для успокоения совести загадал про друзей.
На цыпочках Влад пробрался на третий этаж, бесшумно отворил дверь и по выключенному везде свету убедился, что родители спят. Увидев проснувшегося Рэкса, Влад испугался, как бы он не залаял. Но Рэкс — пес умный, даже можно сказать, уже мудрый. Он ограничился только энергичным вилянием хвоста: понимал все-таки, что хозяева спят и будить их нельзя.
Влад задумался, куда можно деть обувь и одежду ребят. А деть их требовалось в такое место, куда бы ни папа, ни, в особенности, мама никогда не заглянули. Можно было в лабораторию, но в той каморке и так развернуться негде. «Тогда в шкаф, — решил Влад. — Туда мама точно не заглянет. Не выдержит сопротивления вываливающихся на нее вещей».
Он собрал в охапку все плащи и куртки, отнес их в комнату, затем ту же операцию проделал с обувью, убедился, насколько это было возможно в темноте, что ничего не забыл, достал с верхней полки своего шкафа постель, освободив таким образом место, и все это без разбору туда впихнул, поспешно захлопнув дверцу.
Еще часов в одиннадцать он был уверен, что, как только попадет домой, немедленно займется реактивами. Но как бы ни был он неспокоен, а все же встал сегодня в полседьмого, и теперь мечтал об одном — завалиться на кровать. Свою мечту он мгновенно исполнил — лег прямо в одежде, не расстилая постель и не видя надобности, да и не помня совсем о том, что нужно завести будильник.
