— Я?!! — опешила Лина от такой невиданной наглости.
— Ну не я же! — Вовка потянул ее за собой.
— Ловите их!!! — рявкнула княгиня Анна совсем не княжеским голосом и пропустила вперед двух юношей в красных ливреях — кажется, это они открывали Лине то ли двери, то ли ворота, с которых вся эта история для нее и началась.
Ребята побежали к калитке.
— И запомните наконец: Заморские — это наша фамилия! Мы не из-за моря! И моей дочери никогда бы не пришло в голову явиться на бал в таком кощунственном наряде! — кричала княгиня. Возле нее, наверное, уже собрались чуть ли не все гости-аристократы — зеваки оставались одинаковыми в любую эпоху — но Лина этого уже не видела. Она была занята, убегала.
К ним с Вовкой с двух сторон подскочили еще двое стражников в ливреях.
— Ребят, смотрите, гиппопотам летит! — воскликнул Вовка и указала рукой на темно-синее небо с разбросанными по нему еще немногочисленными в это время звездами.
Стражники замерли и подняли головы. Этих нескольких секунд друзьям хватило, чтобы выбраться на уже знакомую Лине улицу.
— Гиппопотам летит? — переспросила запыхавшаяся Лина, сдерживая смех.
— Что первое в голову пришло. Ты, Линка, не болтай, а живее переставляй нижние конечности. Вот как я, — с этими словами Вовка бесцеремонно ее обогнал. Пришлось Лине вспомнить, что до девятого класса она участвовала в школьных спортивных соревнованиях.
Еще не до конца осознав, что произошло, Влад поднял перевернутый тазик и заглянул в него, как будто все пропавшие друзья могли каким-нибудь образом вместе там спрятаться. Толстый ворсистый ковер, на который пролилась достойная Нобелевской премии жидкость, тоже бесследно растворился. Паркет остался сухим, что очень обрадовало Влада: протек бы реактив на пол, еще, чего доброго, весь дом куда-то перенесся бы. А юный изобретатель еще на теоретической стадии изучил, что не реагирует «омут» из всей таблицы Менделеева только с алюминием. Из алюминиевого в квартире он нашел только таз, в котором и проводил свои эксперименты.
Когда до горе-химика, наконец, дошло, что он натворил, Влад опустился на стул, тот самый, на котором несколько секунд назад стоял злополучный тазик, и обхватил голову руками. Чтобы «подсластить» ситуацию, в комнату тотчас же заглянула мама со словами «что-то у вас тут тихо стало».
— Эй! Влад, а где все? — оторопела она, войдя. — Где ковер??!
— А-а… все уже ушли, — заявил Влад и понял, что сморозил глупость.
— Ушли? Еще только семь часов!
— А… они в клуб ушли, — придумал Влад. — А я их сейчас догоню.
Лариса Евгеньевна, наверное, забыла про исчезнувший ковер и взглянула на стол.
— Надо же, и не съели ничего! Все почти нетронутое… а я столько наготовила! — запричитала она. — Ну, ладно, идите в клуб…
Когда мама вышла, Влад с облегчением выдохнул и подумал, что надо бы сейчас пойти погулять где-нибудь часика хотя бы три-четыре для правдоподобности и заодно освежить мысли. О своем «омуте» родителям он пока не сообщал, но сейчас, в виду последних событий, для этого был явно не самый подходящий момент.
— Влад, я не поняла! — прокричала мама с прихожей. — Как это они ушли, а обувь свою оставили? И куртки, — она снова вошла в гостиную и вопросительно посмотрела на сына.
Пришлось опять выкручиваться.
— Это у нас игра такая. Они босиком ушли, — брякнул Влад.
Лариса Евгеньевна всплеснула руками.
— Хорошая игра — в октябре босиком!
— Здесь до клуба недалеко, — оправдывался новоявленный Нобелевский лауреат.
— Ты тоже босиком пойдешь? — полюбопытствовала мама.
— Ну да, — Влад вышел в коридор.
— Эх, старая я стала, — вздохнула Лариса Евгеньевна, махнув рукой. — Не понимаю ваших развлечений.
«Какая хорошая у меня мама, со всем соглашается», — промелькнуло в мыслях у Влада. Он ожидал, что его хорошая мама сейчас уйдет куда-нибудь на кухню, но не тут то было — она стояла и выжидательно на него смотрела. Пришлось Владу соответствовать придуманной им самим ахинеи. Бросив «пока», он вышел из квартиры — во избежание лишних вопросов, разумеется, босиком — и закрыл за собой дверь. И вот он стоял на холодной лестничной площадке и мысленно ругал себя за свою глупость и за глупость положения, в котором оказался. Стоять здесь так четыре часа Владу вовсе не улыбалось, и он уже подумывал о том, чтобы вернуться и объяснить все родителям, но вовремя осекся. Узнай они об этой его выходке — и вовек Владу больше не видать своих исследований. Ему никогда не позволят брать в руки реактивы или что бы то ни было, а к каморке-«лаборатории» и близко не подпустят. А ведь ему еще предстоит выяснить, как его «омут» работает.
Вся жидкость вылилась, но Влад мог изготовить новую. «Лишь бы только ребята живы-здоровы остались, — твердил он про себя. — А пока придется немножко подзакаляться. Не маячить же мне здесь до ночи!».
