Император ко мне привязан, его полностью устраивает, как я ему служу. Хотя наследная принцесса в свою очередь распускает слухи, что императорская супруга Ли лжет. И никакой близости у нее с Сыном Неба не было, и нет.
А ты докажи!
Ну и вишенка на торте: вот уже почти два года по Запретному городу гуляет слух о моем бесплодии. Дефективная, мол. Меня даже осматривал главный лекарь. Ну как осматривал: считал мой пульс через носовой платок. После чего вынес вердикт:
— Госпожа не беременна.
У наследной принцессы, которая как глава гарема присутствовала при осмотре, так и рвался с языка вопрос:
— А госпожа Ли, часом еще не девственница?
Но хвала Конфуцию, по пульсу этого не определишь. Они и с беременностью частенько путают, эти лекари. Под юбку-то залезть нельзя.
Какие дети, блин? У императора уже давно правнуки! Которых все больше и больше! Это его старший внук на три года заперся в каком-то древнем Храме, на горе, а потом сообщил, что траур продлен еще на два года. Но есть и беспрерывно рожающие внучки, которые все замужем за исключением той, что предназначена моему Лин Вану. И терпеливо, сучка, его ждет! Дождется она, что я ей глаза выцарапаю. Или отравлю. Я стала ревнивая от длительного воздержания. Лин — мой! И только мой!
Несчастная я, которая разлучена со своим возлюбленным! И несчастная Яо Линь! Ее библиотека любовных писем все растет. Автор же смотрит на мир со своей горы и вниз спускаться не собирается, гад. Ну, жалко мне единственную подругу! Так и состариться можно! Мне уже двадцать семь, Яо Линь всего на год меньше. Когда уже этот романтик на ней женится?! Хватит письма строчить!
Большинство из них с рисунками. Есть и просто рисунки, глядя на которые я вижу, что первый принц — настоящий талант. Он прирожденный художник. Не в ту эпоху его занесло, как и меня. Может, он тоже попаданец? Родись он в двадцать первом веке, стал бы известным дизайнером. Модельером. Декорации бы в театре ваял. И был бы счастлив. Грязные политические игры явно не для него.
Первый принц человек творческий, душа ранимая, натура трепетная, тонкая. Не удивительно, что он предпочитает платонические отношения с возлюбленной. Они с Яо Линь идеальная пара.
Но на днях прошел слух:
— Первый принц покинул храм Будды и возвращается в столицу!
Жаль. Мэри Сью моя надежда и опора. Она замечательно справляется со своими должностными обязанностями. Но с другой стороны — пора. Счастья ей огромного.
А мне не позавидуешь, несмотря на новый громкий титул. Император плох. Я его старательно выхаживаю, но старость есть старость. Его величеству перевалило за семьдесят. Ловлю на себе торжествующий взгляд наследной принцессы:
— Ты все цветешь, сестра. Жаль будет похоронить такую красоту, но его величество в загробном мире ну никак не обойдется без своей любимицы.
— Красоту и не придется хоронить, у меня ее нет, — парирую я. Но в целом леди права. И она это прекрасно понимает.
— Обещаю тебе пышные проводы в мир иной, Мэй Ли… — шипит эта змея. — До дверей императорской усыпальницы. В которой тебя, согласно традициям Великой Мин, заживо замуруют. Потерпи: недолго уже осталось.
Уверена, меня тщательно обыщут на предмет склянки с ядом. Чтобы с собой не пронесла. И руки свяжут, чтобы не смогла удавиться. А заодно и ноги. Меня ждет мучительная пытка голодом и жаждой перед смертью.
Император замечает мой удрученный вид. Ласково спрашивает:
— Кто тебя обидел, Мэй? Ты недовольна новым титулом?
— Что вы, ваше величество! — я искренне целую руку благодетеля. Без всякого раболепия.
За эти годы он стал по-настоящему мне дорог. Он, в сущности, хороший человек. Ну не повезло: родился принцем. Причем не наследным. И шел к трону по головам, а точнее по трупам. Горы трупов на его совести. Что окончательно испортило его характер.
Я с огромным удовольствием слушаю рассказы его величества о сражениях, которые он выиграл. Это гораздо интереснее, чем читать учебник истории. Часами могу Сына Неба слушать, а ему льстит мое внимание. Заливается соловьем.
— Тогда что, Мэй? — требовательно спрашивает император.
— Умирать неохота, — признаюсь я.
— А кто тебя заставляет?
— Сейчас никто. Но когда вас не станет… — я слегка запинаюсь. — Простите, ваше величество! Я не должна об этом говорить!
Так и тянет упасть на колени, но император меня останавливает:
— Я же сам спросил. Завтра же издам указ, где запрещу вносить тебя в список почетных дам, которые будут сопровождать меня в загробный мир. Живи, Мэй Ли, леди яркого поведения. Довольна?
— Толку от вашего указа? — вырывается у меня. — Прав тот, кто на троне. А ваш старший сын смотрит в рот своей жене, которая меня ненавидит. Не далее как сегодня наследная принцесса пообещала мне мучительную смерть.
— Тогда я призову ее к себе во дворец и возьму слово, что она сохранит тебе жизнь. И у наследного принца тоже призову. Как свидетеля.
— Ваше величество! Не будьте наивны! Вспомните, сколько клятв нарушили вы!
— А ведь права. И указ ничто, и слово ничто, когда правителя уже нет в живых. Нет человека — нет данного ему слова. А если публично? Всех министров собрать?
