Лет семьдесят назад, ночью в столице патруль королевской гвардии наткнулся на сражающихся в переулке. Видимо стычка, если ее можно назвать таковой, только началась, но переулок уже полыхал. Трое не чем не примечательные личности напали на такого же обыкновенного горожанина, вот только движения их были настолько молниеносны, что схватка напоминала скорей какой-то забавный ломаный танец. Гвардейцы бросились к сражающимся, но с руки одного из нападавших сорвался небольшой огненный шар и врезался в мостовую перед бегущими. От взрыва гвардейцев раскидало по мостовой, но все же это были не обычные городские стражники, а личная гвардия короля, несшая службу в прилегающих к дворцу улицах. Один из них либо самый опытный, либо самый везучий находился чуть левее остальных. Его только сшибло с ног. Перекатившись и привстав на колено, он одним движением выхватил из-за спины легкий арбалет, этим же движением взводя его. Звякнула тетива, и гвардеец увидел, как стоявший к нему в пол оборота один из нападавших сделал неуловимое движение, уходя от арбалетного болта. Но слегка искривленного лезвия меча защищающегося, избежать не удалось. Он воспользовался мгновением, когда противник переключил внимание на выстрел, и его меч оставил такую, казалось безобидную рану на боку нападающего. Но тот отпрянул и повалился на мостовую. С другого конца переулка послышался топот армейских сапог. Оставшийся гвардеец накладывал следующую стрелу, и в этот момент с руки одного из нападавших сорвалась короткая молния. Защищавшийся успел среагировать, но одна из ветвей молнии все же задела его, швырнув на стену прикрывающую его спину. Тут же второй нападавший рассек упавшему живот. Сзади щелкнул арбалет, заставив его выгнуться, чуть ли не ломаясь на пополам. Послышались арбалетные щелчки с противоположной стороны переулка, но дистанция была больше, и они также не принесли нападающим не какого вреда. С противоположной стороны приближалось больше десятка гвардейцев, а через пару минок должно было подоспеть подкрепление из казарм. Нападавшие подхватили своего раненого и почти слившись с темнотой, устремились в сторону оставшегося гвардейца. Гвардеец был ветераном двух воин, но сегодня за пару минок, а схватка длилась именно столько, он увидел то, о чем слышал только в легендах, поэтому опустив бесполезный арбалет, даже не попытался заступить им дорогу. Подоспевшее подкрепление кинулось вслед беглецам, но остановилось, услышав слова все того же гвардейца.
— Не стоит вам этого делать господин лейтенант, только людей загубите.
— С чего это ты взял, — гвардейский лейтенант с сомнением взглянул на говорившего.
Вместо ответа тот подошел к лежащему у стены горожанину, и рванул рукав рубахи. Все кто стоял рядом увидели в свете поднесенного факела небольшое клеймо, скрещенные меч и посох. Рука лейтенанта рефлекторно дернулась к мечу, а сам он отшатнулся как от болотной шайги, самой опасной змеи королевства, но взяв себя в руки, повернулся к подчиненным.
— Этого немедленно в дворцовые казармы, я на доклад к королю. Ты со мной, — кивнул в сторону оставшегося на ногах гвардейца из первого патруля.
По дороге к покоям короля он возблагодарил про себя единого, за то, что попался смышленый гвардеец, не то бы лежать ему сейчас со своими ребятами, где-нибудь в темном переулке. Чтобы справится с теми двоими, и роты гвардейцев было бы мало.
Король к счастью еще не спал, а играл с Александром в какую-то новую игру, привезенную купцами из-за моря. Выслушав доклад лейтенанта, он приказал доставить тело во дворец.
— Первый раз вижу магичара, даже мертвого, — Генрих с интересом разглядывал клеймо лежащего у его ног война из ордена «четырех».
— А он еще не мертв, — шепнул ему Александр стоящий за спиной у короля.
Король дернулся было назад, но сообразил, что маг, не был бы так спокоен, если бы магичар представлял хоть какую-то угрозу. Гвардейцы, охраняющие зал приема, где они сейчас находились по знаку короля вышли, закрыв за собой двери.
— Мне он нужен живой, — Генрих еще не знал, для чего это ему, но такой шанс упускать было нельзя.
— Хорошо, думаю это правильное решение, — Александр склонился над умирающим, его пальцы слегка засветились, наполняя тело магичара тем же свечением.
— Только смотри, чтобы он не свернул нам головы, очнувшись.
Маг не чего не ответил, лишь свет стал ярче, а тело война выгнулось дугой. Кровь в страшной ране вспенилась, и с губ магичара сорвался протяжный стон, как будто сама душа пытается покинуть бренное тело. Александр положил правую руку на голову, а левую на рану умирающему, и закрыл глаза. Сколько он так просидел, король задремавший в кресле сказать не мог, зато проснувшись под утро, обнаружил мага в соседнем кресле и магичара свернувшегося на мягком ковре. Оба спали, и казалось разбудить их не сможет даже пришествие Зига.
