Легко различался и спортивный комплекс «Партизан»: большое, почти без окон здание в дальнем конце города, между рекой и главной дорогой.
Клинок более тщательно принялся проводить осмотр через бинокль и обнаружил первые признаки жизни — от мотеля к одному из последних домов у дороги, уходящей из города, шел солдат. У дороги под деревом стояли несколько стульев. Очевидно, днем здесь контрольно-пропускной пункт, решил Клинок.
Он перевел бинокль на другую дорогу, перед городом, и обнаружил еще один КПП, а вот третью дорогу, уходящую вправо, похоже, никто не охранял. Ясно, что отсюда сербы не ожидали никаких неприятностей.
— Еще люди, — шепнула Хаджриджа.
Клинок посмотрел туда, куца был направлен ее гэдээровский бинокль. Во дворе мотеля «Соня» толпились еще несколько солдат. Со стороны города донесся звук заведенного мотора, и из гаража мотеля выехал грузовик. Солдаты полезли в кузов, и грузовик поехал по дороге прочь от центра города. У КПП он остановился и тут же, набирая скорость, покатил вверх, на холм.
— Дневная смена артиллеристов, — вслух подумал Клинок. Он повернулся к Хаджридже, испытывая некоторую неловкость от такой близости ее лица. Ее дыхание слегка отдавало сливовицей, которой они подкреплялись, пока строили наблюдательный пункт. В глазах отражалась усталость.
— Поспишь первой? — спросил он.
— О’кей, — сказала она. — Но ты разбуди меня, хорошо?
Клинок посмотрел на часы.
— Темнеть начнет около пяти, — сказал он. — Я тебя разбужу в половине первого.
— О’кей, — вновь сказала она, зевая.
Он слышал, как она ворочалась, устраиваясь в спальном мешке в углу окопа, потом в наступившей тишине слышно было лишь ее дыхание. И когда он уже решил, что она спит, из темноты донесся слабый голос:
— Ты сделал хороший домик.
— Спасибо, — сказал он и улыбнулся сам себе.
Следующие четыре с половиной часа он провел, сражаясь с дремотой. Внизу, в городе, не происходило ничего такого, что могло бы детально дополнить его карту. Движение военных автомобилей было не очень оживленным, заключаясь в основном в перевозках солдат, покидающих или выезжающих на позиции сербов в горах над Сараевом. Исключением явилось лишь появление откуда-то из долины грузовика солдат в форме и двух легковушек с партизанами в широкополых шляпах. «Четники», — догадался Клинок, хотя и не разглядел сразу, есть ли у них длинные бороды. Как и все остальные, они исчезли в мотеле «Соня», который выполнял роль и местных казарм.
Что же касается спорткомплекса «Партизан», то вокруг него вообще не отмечалось движения, так что Клинок уже начал сомневаться, отсюда ли отпустили тех женщин, которые рассказали им о происходящем здесь. Охраны тоже не было видно, правда, она могла располагаться и с противоположной стороны здания. Мысль о том, что операция может закончиться ничем, неприятным ощущением отдалась в желудке.
В половине первого он потряс Хаджриджу за лодыжку, получив в ответ фразу, подозрительно смахивающую на сербскохорватское ругательство. Но через несколько минут она уже оказалась рядом, с затуманенным взором, но непередаваемо красивая.
Он сосредоточился на задании, пересказал ей, что видел, и поделился тревогой относительно спортзала. Услыхав, она расстроилась, но вскоре разочарование сменилось злостью, и, похоже, еще одно ругательство сорвалось с ее губ, пока она приглаживала волосы.
— Ты как-нибудь расшифруй мне, что значит эта фраза, — сказал Клинок.
Она покачала головой, поправляя спутанные волосы, и слабо улыбнулась.
— Ну разве что как-нибудь, — сказала она. — А теперь иди спать.
— С радостью, — сказал Клинок. Он отполз в окоп, забрался в спальный мешок и в следующий же момент ощутил, что его трясут за лодыжку, а ее голос шепотом сообщает, что уже пять часов. Он полежал несколько секунд, удивляясь, куда же это подевался свет дня и почему усталость собачья никуда не делась.
Увидев улыбку Хаджриджи, он на мгновение почувствовал себя лучше, пока не оглядел окружающий мир. Впервые со дня прибытия в Сараево небо очистилось, и последние лучи оранжевого солнца освещали вершины на западе.
— Черт, — коротко высказался он.
— А я думаю, что это к лучшему, — сказала она.
— Зачем нам этот свет, у нас и так есть очки ночного видения, — сказал Клинок.
— Но у женщин нет. И, я думаю, будет легче забрать их отсюда, если видимость будет получше.
В ее высказывании был свой смысл.
— Может быть, ты и права, — согласился Клинок, — но мы так и не знаем, там ли они еще.
— Некоторые там, — сказала она. — Посмотри.
Он навел бинокль на спортзал. В сгущающихся сумерках горела пара уличных фонарей, и рядом с одним из них стоял... автобус.
— В автобусе приехали десять женщин, — сказала Хаджриджа. — Примерно час назад. С ними вышли двое мужчин и отвели их в зал.
— Неплохие новости, — сказал Клинок, чувствуя в то же время иронию этих слов.
— Да, — ответила она в том же тоне.
— О’кей, — сказал он. — Что тут можно придумать? Как лучше пробраться туда и как выбраться?
— Туда можно по реке, — сказала она. — А вот оттуда — мы не знаем, сколько там человек...
