— В общем, нам нужен автобус, — завершил Клинок размышления. — И я согласен, что туда лучше по реке. Сколько, по-твоему, мы можем еще оставаться здесь?
— Минут тридцать? И совсем стемнеет.
— Да, и заодно посмотрим, как там освещается город, — сказал Клинок.
Следующие несколько минут они наблюдали в тишине.
— Ты женат? — спросила она.
— Нет, — сказал он. — Аты?
— Нет.
И тоща он задал вопрос, который давно хотел задать:
— А тот американский журналист Бэйли — он... больше, чем друг был?
— Ты хочешь знать, спала ли я с ним? — удивленно спросила она.
— Нет. Я имел в виду, не была ли ты влюблена в него?
— О нет. Но он мне нравился. Он... был, — поправилась она, — хороший человек. Ты знаешь, он ведь был такой целомудренный.
«Так спала она с ним или нет?» — задумался Клинок. Тогда он решил сменить тему разговора.
— Как же ты попала сюда? — спросил он. — Я имею в виду в армию?
— О, история совсем простая, — сказала она. — Я училась на журналистку. Но ведь важнее сражаться за то, во что веришь, чем писать об этом.
— Пожалуй.
— А вот мой приятель так не думает, — сказала она. — Он говорит, что участие женщин в этом — чистое безумие. А я ему говорю: «Да пошел ты!..»
— И он уходит? — спросил Клинок.
Хаджриджа засмеялась.
— Не знаю. Я его давно уже не видела. А в этом подразделении я оказалась потому, что увидела, как детей подстреливают, и решила сражаться с ублюдками, которые занимаются этим.
— А мужчины нормально к этому относятся?
Она скривилась.
— Поначалу нет. Но постепенно они поняли, что я могу также бегать, как они, также выдерживать походы, а стреляю даже получше некоторых из них. И теперь они кое-что поняли. В общем, они относятся ко мне, как к сыну полка, — добавила она саркастически.
Клинок не мог всерьез отнестись к подобному заявлению. Может быть, она и не лучший солдат среди них, но какой же из нее сын полка?
А в полумиле от наблюдательного пункта Дохерти размышлял над проблемой, почему чем старше человек и чем больше он вроде бы нуждается в отдыхе, засыпать все труднее? Вся эта молодежь вокруг него, не тратя лишнюю энергию на разговоры, спала, как детвора.
Ему хотелось верить, что он не ошибся, отправив Клинка с этой женщиной. Знали они или нет, но между ними уже что-то заваривалось, а он всегда мгновенно ощущал эти романтические прихоти судьбы. Оправдывая себя, Дохерти надеялся, что дело не в той приманке, которую он положил на их пути.
В солдатском деле частенько приходится быть и просто существом человеческим, но что-то было в этой войне и в этой операции, что не позволяло ему тесно объединять внутри себя две эти ипостаси. Если человеческое существо в тебе ослабит солдата, плохо дело.
Как любил подчеркивать его любимый стратег Лиддел Харт, если не сумел сохранить мир, то и войну не выиграешь. И еще Дохерти верил, пусть даже с этим и не согласился бы Лиддел Харт, что мир прежде всего находится в солдатских мозгах.
Почти совсем стемнело. Дохерти выбрался из узкого лаза на покрытое снегом пространство под деревьями. Как он и ожидал, среди верхушек деревьев в небе сияли звезды — небо очищалось весь день. Пространство слева казалось лучше освещенным, он двинулся туда и оказался на прогалине, метрах в тридцати от места их укрытия. Отсюда видно было, как неслись по небу редкие тучи, а звезды сверкали так ярко, как и обычно на такой высоте. На севере розоватым бриллиантом поблескивал Денеб, а проходящий прямо над головой Млечный Путь смотрелся светлым шлейфом, подброшенным кем-то в воздух. Дохерти постоял, окунувшись в эту красоту и размышляя об Исабель. Сейчас она поит детей чаем, а потом, пока они будут плескаться в ванной, она посмотрит немного новости. Он как наяву увидел, как дети плещут водой друг в друга.
Он вернулся к их убежищу, радуясь, что хоть этой ночью не придется пользоваться этими мерзкими очками ночного видения. Если дует разгоняющий тучи ветер, то больше шансов добраться незамеченным. В практике Дохерти частенько случалось так, что атакующие часто срывали операцию именно из-за неосторожного звука в полной тишине.
Он возвращался как раз в тот момент, когда из-за деревьев появились две неясные фигуры, и он мгновенно застыл. Туг же фигура повыше помахала рукой, подавая условный сигнал. Это были Клинок и Хаджриджа.
Дохерти жестом показал Клинку, где убежище англичан, и попросил Хаджриджу пригласить Хаджича на совещание. Крис и Дама уже не спали, и, как только подошли двое боснийцев, все шестеро склонились над расстеленной на снегу улучшенной картой, освещая ее тремя фонарями.
Разведчики по очереди сообщили, что удалось им установить, а затем Клинок изложил способ, с помощью которого они рекомендовали добраться до цели.
— О’кей, — сказал Дохерти. — Но давайте начнем с конца и отработаем пути отступления, это не помешает. Предположим, мы забрали женщин из зала, куда мы их отправим оттуда? — Он посмотрел на Хаджриджу. — Куда они захотят пойти?
Боснийка пожала плечами, вернее, попыталась, ибо была зажата по бокам другими двумя участниками совещания.
