Сейчас, когда Шаталов целовал ее — грубо, собственнически, и она отвечала ему со страстью, которой в себе не подозревала, Карина не могла вспомнить ни одной из тех казавшихся ей весомыми причин, по которым не должна была всего этого допускать. Но все-таки допустила. И теперь хотела гораздо большего, чем уже знакомые ей поцелуи, что ловила жадно и возвращала Владу с неменьшим пылом. Губы Шаталова были прохладными, а рот хранил вкус сигарет, которые он, по-видимому, недавно курил. И все в нем возбуждало ее — этот табачный привкус, щетина, царапающая подбородок, ненавязчивый запах лёгкого, но, вероятно, дорогого парфюма…
Его одежда, которую она сминала в пальцах, была чуть влажной от дождя. Ей хотелось отбросить прочь эту холодную материю, чтобы добраться до тела. Ощутить под ладонями обнаженную кожу, почувствовать, как мощными толчками бьётся сердце о грудную клетку.
Она знала — он уже возбужден. Чувствовала, как член упирается ей между ног. И безумно хотела. Его. В себе.
Не разрывая поцелуя, Карина стянула с себя плащ и отбросила на соседнее сиденье. Чуть подрагивающими пальцами расстегнула пуговицы на пиджаке Влада, а полы рубашки нетерпеливо дернула в разные стороны. Треск ткани пробежался по нервам разрядом тока, и что-то внутри у нее полыхнуло, окончательно срывая тормоза.
Она скользнула ладонями по груди Шаталова, прошлась ласкающим движением сверху вниз и, впившись пальцами в его плечи, потерлась о напряжённый член. Было что-то особенно порочное и возбуждающее в том, чтобы дразнить его вот так, сквозь одежду, и слушать, как он приглушённо стонет, обхватывая горячими пальцами ее попку. Она удовлетворённо выдохнула, когда его руки пробрались под юбку, дёрнули вниз белье и коснулись обнаженной кожи, оставляя горящие следы там, где касались ее.
Карина снова поерзала, заставляя Шаталова сцепить зубы, но ей и самой совсем не хотелось затевать долгие игры. То, что она испытывала тогда, на дороге, в его объятиях, сейчас вернулось, нахлынув на нее с тройной силой. Пульсация внизу живота и желание на грани сумасшествия, чтобы Влад вошёл в нее немедленно, заполнив собой зудящую пустоту, заставили Карину требовательно потянуться к его ширинке.
Дёрнув вниз молнию, она погладила член сквозь ткань белья, наслаждаясь ощущением того, каким он был твёрдым. Склонившись к груди Шаталова, обвела поочередно языком его соски, чуть прикусывая их зубами и тут же зализывая укус, и, приспустив белье, обхватила рукой обнажившийся член. Ей нравилось касаться его — горячего, гладкого, пульсирующего. И ей хотелось узнать его на вкус. Что она и намерена была сделать, но — позже.
В данный же момент желание, чтобы Шаталов вошёл в нее, было эгоистичным и нестерпимым. Не выпуская член из руки, Карина приподнялась, направляя его в себя. Прикрыла глаза, когда он оказался внутри, прерывисто вздохнула и одним резким движением насадилась до упора. Замерла на несколько мгновений, и, глядя в глаза Шаталову, избавилась от блузки и бюстгальтера. Подалась к нему, словно предлагая себя, и, не отрывая взгляда от его лица, начала двигаться.
Стекла в машине запотели, капли дождя стучали в стекло, а Карина ощущала себя в объятиях Влада как в спасительном коконе, за пределами которого ничего не существовало. Обманчивое, лживое чувство, что позже рассеется без следа, сейчас оно было самым желанным и правильным.
Никогда и ни с кем ему не было так хорошо. Впрочем, и казалось, что этих самых других не было в жизни Влада тоже. Сколько огня и желания прятала внутри Карина, и как сладко было сейчас ощущать их, вырвавшиеся на свободу.
Он притянул её к себе, обхватив за затылок. Впился в губы поцелуем, будто одно это было способно вернуть ему способность жить дальше. Не существовать, как было раньше, а жить, дыша с Ангеловой одним кислородом. Сплетаться с ней языками, скользить ртом по покрытой испариной коже, чтобы прикусить её, до лёгкой боли, оставляя отметины принадлежности ему одному. И чувствовать влажный жар вокруг напряжённого до боли члена. Карина двигалась на нём, а Шаталов думал только о том, как бы не кончить раньше времени. Наслаждение захлёстывало с головой, билось пульсом в висках. Стоны Ангеловой — когда он обхватил губами сосок и прикусил его — звучали так распутно и так закономерно, что сводили с ума.
Влад открыл дверь машины, вместе с каплями зарядившего ливня впустив в салон порцию свежего кислорода, и хрипло шепнул:
— Подожди.
Развернулся на сидении и ссадил Карину с колен, прямо под прохладу дождя, чтобы выйти следом, развернуть Ангелову спиной к себе и войти сзади. Это отрезвило, дало шанс не закончить всё слишком поспешно. Шаталов начал двигаться, вбиваясь в податливое тело, снова сходя с ума от ощущения того, как плотно Карина обхватывает его член.
Они стояли в огромной луже едва ли не по колено перепачкавшись в грязи, с неба лились потоки воды, это было настоящим сумасшествием — заниматься сексом вот так, на дороге, где в любой момент их могли увидеть. Но это же и поджигало кровь, и этот пожар не мог затушить никакой ливень.
