— Ай... Ты разрываешь меня... н... на... ча-части! — я тяжело дышала, стараясь не отставать от его яростных толчков. Я слышала его тяжелое дыхание рядом со своим ухом, что только еще больше заводило меня.
Я начала выкрикивать его имя, звук шлепков кожи о кожу эхом разносился по всему самолету, и мне было плевать, что здесь могли быть десятки людей.
Оргазм наступил в считанные секунды, и я почувствовала обжигающую пощечину на своей щеке, прежде чем он засунул три пальца мне в рот.
— Кто, блядь, сказал, что ты можешь кончить? — прорычал он, продолжая вбиваться в меня, пока я дрожала в оргазме.
Казалось, я не продержалась и минуты, как кончила снова. Мне хотелось кричать во всю мощь своих легких, но я задыхалась вокруг его пальцев, пока он вбивался в меня всё сильнее и быстрее. По моим щекам текли слезы, когда я пыталась сделать вдох и вырваться из его хватки.
— Кончи еще раз, — приказал он, и я почувствовала, как его яйца шлепаются о мой клитор.
Вскоре я выполнила его приказ и кончила в третий раз.
— Блядь! Как же сильно ты кончаешь, — он укусил меня за шею, шлепая по клитору рукой, и мне показалось, я кончила снова, и на этот раз я начала всхлипывать.
Слюна стекала с моих губ, капая на подбородок и грудь, пачкая меня всю. Я вцепилась в его волосы, с силой дергая их, пытаясь заставить его остановиться, потому что уже начала задыхаться, а его движения причиняли мне сильную боль.
— Я не остановлюсь, — сказал он, вынимая пальцы из моего рта и снова обрушивая пощечину по лицу. Я вскрикнула, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха. С каждым его толчком из меня вырывались крики, наполненные болью и удовольствием.
— Мил… Ах… Пожалуйста! — молила я. То, что он делал со мной, было больше похоже на настоящую пытку.
— Кончи еще раз, — рычал он мне в ухо, похлопывая по клитору, и я закричала, кончая в очередной раз. Его движения стали быстрее, отчаяннее, а потом его хватка на моей талии усилилась, удерживая меня на месте и заставляя выгнуть спину пока он глубоко погружался в меня, громко кончая.
Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, я почувствовала, как слезы унижения обжигают мои щеки. Он оставался во мне, и я чувствовала, как пульсирует его член, выплескивая остатки своего освобождения. Прислонив голову к креслу, я молилась о том, чтобы самолет скорее приземлился, и я могла оказаться как можно дальше от Массимилиано.
Двери Rolls-Royce «Cullinan» закрылись за мной, и я оказалась на том же самом тротуаре, где оста...
Двери Rolls-Royce «Cullinan» закрылись за мной, и я оказалась на том же самом тротуаре, где оставила свой фургон. Мои глаза скользнули по ржавой зеленой краске на машине, по ярким рисункам цветов, которые мы с Луан и ее друзьями нарисовали для красоты. Каждый рисунок отличался от другого: разнообразие цветов, стилей и форм, каждый из которых отражал наше собственное видение природы. Краска была дешевой, всё это мы нарисовали в один из случайных выходных, когда были под кайфом от марихуаны и дешевого вина.
Я до сих пор помню тот день.
Этот фургон так сильно отличался от черного «Cullinan», из которого я только что вышла. Не знаю, хотела ли я разреветься в тот момент, но точно знаю, что мне было очень грустно. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я видела свой фургон. Он занимал особое место в моем сердце. Это был мой дом на колесах. Я родилась в этом фургоне, выросла в нем, ездила на нем из города в город. Его скрипучие тормоза и плюшевый мишка, висящий на зеркале заднего вида, были для меня
Фургон остался нетронутым, но мне показалось, что за те дни, пока я была в отъезде, он еще больше заржавел. Один из охранников шагнул вперед и протянул мне ключи. Я посмотрела на них, лежащие в его открытой ладони, — на два комплекта с множеством брелоков. Большинство из них были самодельными, какие-то были сделаны из бисера, какие-то вязаные, в основном это были разные зверушки, мишки, зайчики, птички.
— Спасибо, — прохрипела я, забирая ключи и направляясь к старому фургону. Я вставила ключ в замок и открыла дверь.
Металл замка отозвался глухим щелчком, и дверь с протяжным скрипом распахнулась. Колеса под тяжестью тела заскрипели, и меня окутало облако знакомых и до боли родных ароматов. Сладкий запах печенья, которое я часто покупала, густой аромат масла ши, которым я всегда пользовалась, и немного горький запах сигарет — невольное напоминание о моей привычке курить внутри.
Я глубоко вдохнула этот микс ароматов и забралась внутрь. В полумраке фургона мой взгляд скользнул по привычным, дорогим сердцу мелочам: старые диваны, самодельные соломенные коврики, мини-холодильник с любимыми газировками, немытая миска из-под лапши и недогоревшие свечи, окружавшие маленький домашний алтарь в память о бабушке и прабабушке.
Я подошла к креслу, обтянутому зеленой бархатной тканью. Старый плед, наброшенный на сиденье, скрывал вмятины.
