— Затем пошли слухи о первенце Джузеппе — Массимилиано, который не пошел по стопам отца, и как говорили, был еще хуже. Массимилиано был человеком, встречи с которым все старались избежать. Поговаривали, что он — Ангел Смерти, что если ты встретишься с ним взглядом — смерть уже близка.
Я обдумывала всё, о чем рассказал Майкл, и мой вопрос прозвучал неуверенно, полный сомнений:
Я обдумывала всё, о чем рассказал Майкл, и мой вопрос прозвучал неуверенно, полный сомнений:
— За… зачем ты мне это рассказываешь? — спросила я, пытаясь понять, почему он вдруг решил поделиться со мной всей этой информацией. Обычно я была «жилеткой», всегда выслушивала истории людей, но сейчас я действительно не понимала, зачем он всё мне рассказал.
Майкл кивнул, как будто ожидал, что я задам этот вопрос:
— Хороший вопрос, Донна. Я рассказываю это, потому что крупно облажался. Я боялся гнева Сальваторе, а уж тем более опасался, что Массимилиано когда-нибудь узнает о том, что я натворил. Я их не предал, но допустил ошибку, а в нашем бизнесе ошибки непростительны. Как от Капо, от меня ждали безупречной работы, четкого контроля над людьми и сохранения секретов семьи Эспозито. Но в ту ночь я всё потерял, оставил свой титул и сбежал. С тех пор я в бегах. Прошло уже семь месяцев, и я знаю, что некоторые из наших догадываются, где я. Прятаться дальше бессмысленно. Всё это время я искал способ исправить ту ошибку. И теперь…
Он отвел взгляд в сторону, прочистил горло, избегая смотреть мне в глаза, задержав взгляд где-то на моих руках, словно прямой зрительный контакт был для него чем-то непозволительным.
— Теперь я его нашел.
К горлу подступил ком, а сердце бешено заколотилось от страха, который мог вызвать только один человек. Массимилиано. В этот момент я поняла, к чему он клонит.
— Ты… ты собираешься вернуть меня ему, да? — прошептала я, голос прозвучал тихо, как приговор, ответ на который я и так знала.
Он только кивнул, отведя взгляд, и уставился куда-то вдаль.
— Донна, я уверен, что Дон всегда знал, где вы находитесь. Вы даже не представляете, насколько он могущественный. Он всё знает, всё видит, всё слышит — недаром его называют Божьим Оком. L'occhio di Dio. Говорят, у него даже татуировка есть — эти слова кольцом выбиты вокруг его шеи.
После этого он замолчал, его глаза были полны страха.
— Мне очень жаль. Я не часто говорю это, но мне правда жаль.
Я смотрела, как он нервно крутит шляпу на коленях.
— Знаешь, в мафии пошел слух — мол, у дона появилась женщина, Донна. Удивительно, но даже такие люди как мы — капо и солдаты, которые обычно ни перед чем не останавливаются — вдруг стали переживать за тебя. Мы, убийцы и негодяи, молились за тебя, представляешь? Но.... — он прокашлился, — от такого человека, как он, не убежишь. От Божьего Ока не скрыться, — сказал он с леденящей душу уверенностью.
Я шмыгнула носом, вытирая слезы тыльной стороной ладони.
— Ты... ты собираешься причинить мне боль? — спросила я, размышляя о своей дальнейшей судьбе, сидя перед ним.
Он быстро покачал головой.
— Я бы никогда не посмел даже думать о том, чтобы причинить вам боль, Донна. Вы, наверное, не понимаете, но сейчас вы — самая влиятельная женщина в мире. Одно ваше присутствие может стоить мне жизни. Дон убьет меня, но я надеюсь, что если я верну вас ему, он меня помилует. Я знаю, что уже никогда не стану Капо, но хотел бы сохранить свою жизнь. Может... может быть, вы замолвите за меня словечко? Вы же его женщина, возможно он прислушается к вам.
Я горько усмехнулась, качая головой:
— Не думаю, Майкл. Массимилиано жестокий человек. И он причинил мне больше боли, чем проявил доброты. К тому же, — я сделала паузу, облизнув губы и почувствовав соленый привкус слез, — я не хочу тебя выгораживать. Ты же сам меня тащишь обратно к нему. Можно сказать, преподносишь на блюдечке с голубой каемочкой. И если честно — мне всё равно, что с тобой будет. Ведь я прекрасно понимаю, чем всё закончится, как только снова окажусь рядом с Массимилиано. Он причинит мне боль... много боли.
— Понимаю, — коротко ответил он. — Если мне суждено умереть, то я хотя бы могу сказать, что увидел саму Донну. Не хочу говорить о вашей красоте, но если дон позволит мне последнее слово, я, пожалуй, скажу, что встретил ангела — может, тогда я попаду в Рай, — он слабо ухмыльнулся с грустью в глазах. — Дон точно убьет меня, уверен жестоким образом, и это будет расплатой за все мои грехи.
Майкл говорил как человек, уже смирившийся со смертью. У меня было ощущение, что он знал, что ему осталось недолго, и действовал по принципу «будь что будет, была не была».
— Твои слова звучат как прощание, — я потянулась к рюкзаку, висевшему за спиной, сняла его и положила на колени.
Единственное чего я сейчас хотела, и о чем молилась, это чтобы машина каким-нибудь чудесным образом сломалась, и я смогла выбраться и сбежать.
— Моя бабушка говорила похожие вещи перед смертью.
Он сухо усмехнулся.
