Его мягкие, но холодные губы заставили меня напрячься еще сильнее.
— Не нужно плакать. У тебя еще будет достаточно времени для этого, — его слова звучали холодно и расчетливо, без тени заботы или чуткости, которую он даже не пытался изобразить.
Я машинально подчинилась его указанию — готовая сделать что угодно, лишь бы доказать, что сожалею о содеянном. Казалось, мой мозг утратил способность действовать самостоятельно и нуждался в его командах для выполнения любого действия. Слезы почти перестали течь, я опустила руки, но продолжала сидеть с опущенной головой.
Массимилиано сел на край ванны слева от меня, его костяшки всё так же спокойно, почти успокаивающе, скользили вдоль спины.
— Знаешь, — он сделал короткую паузу, — когда я сидел в тюрьме в Италии, после того как сам сдался сраному Интерполу, меня отправили в секретную тюрьму в Сицилии, что-то вроде Гуантанамо10. Я просидел там три гребаных года, и это было ужасное место, действительно мерзкое. Они так и не научились правильно заваривать мой травяной чай — столько жизней было потеряно из-за такой, казалось бы, ничтожной, но важной мелочи, — он цокнул языком, в его голосе сквозило равнодушие.
Его пальцы обвились вокруг моего горла, казалось, полностью охватывая его, прежде чем хватка усилилась, и он резким рывком запрокинул мою голову назад, вынуждая посмотреть на него. Я даже не успела толком разглядеть его черты, только блеск серебряных глаз, прежде чем он погрузил меня под воду.
Паника мгновенно охватила тело. Я отчаянно билась ногами и размахивала руками, пытаясь закричать, но лишь глотала воду, задыхаясь. Сквозь мутную воду я видела его лицо — пугающе спокойное, словно вырезанное из мрамора. Казалось, он даже не прикладывал особых усилий, будто оставался неподвижным, пока топил меня в то время, как я чувствовала, что жизнь ускользает от меня.
Но внезапно он вытащил меня на поверхность.
Я разразилась хриплым кашлем в попытке отдышаться, пытаясь отстраниться от него, но его рука всё еще крепко сжимала мне горло.
— Я не особый любитель телевидения, но там был самый крошечный телевизор, который я когда-либо, блядь, видел. Размером с ноутбук, установленный в столовой, где заключенные обедали и смотрели телевизор по определенным дням, — непринужденно продолжил он, будто не пытался только что утопить меня.
Я всё еще пыталась отдышаться, глаза жгло от слез, пока я пыталась восстановить дыхание и успокоиться. Его слова казались одновременно далекими и кристально четкими.
— Я всегда держусь особняком, поэт, но итальянцы — мой народ. Поэтому каждую среду я присоединялся к ним за ужином. Я следил, чтобы это был лучший ужин в их жалкой, уебищной жизни, потому что только лучший итальянский шеф-повар мог им это обеспечить. Каждую среду в 19:30, мы смотрели ток-шоу под названием «Я выжил».
Я вцепилась в края ванны, молясь, чтобы он не повторил это снова, пока пыталась сдержать тошноту. Но я не успела даже закричать, как он снова погрузил меня под воду.
В этот раз отчаяние придало мне сил — я чувствовала, что слабею с каждым мгновением, и смерть где-то совсем рядом. Охваченная паникой, я вцепилась обеими руками в его ладонь, царапая кожу, пытаясь разжать железную хватку на шее. Я инстинктивно распахнула рот, но вместо воздуха в легкие хлынула вода. Она обжигала нос и горло, заполняя каждую щель, и нещадно жгла глаза.
Я отчаянно мотала головой, но только сильнее ударялась о дно керамической ванны, чувствуя, как сознание медленно ускользает, затуманенное болью и бессилием. Я боролась до последнего, пока тело не начало слабеть, а движения не стали совсем вялыми. Но в тот самый миг, когда я почти сдалась, он вытащил меня из воды.
Судорожно кашляя и давясь, я чувствовала, как горло разрывается от боли, а рвотные спазмы захлестывают всё тело. Как только его пальцы разжались, едва дыша, я рванулась к краю ванны, опираясь на трясущие руки. Меня вывернуло наизнанку — мутная вода смешивалась с алыми разводами крови, пачкая всё вокруг. Рыдания душили меня, сотрясая ослабшее тело, когда я попыталась вылезти из ванны. Но ноги подкосились, и я тяжело рухнула на холодный деревянный пол. Пальцы судорожно скользили в луже собственной рвоты, не находя опоры.
Силы покинули меня настолько, что я не могла произнести ни слова. Единственное, что мне оставалось — отчаянно хватать ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание.
— Ты слышала о передаче «Я выжил»? Она была моей любимой. Именно из-за нее я начал выходить из своей камеры и проводить время с остальными. В своих покоях я бы никогда не поставил гребаный телевизор — ненавижу, когда меня что-то отвлекает. Мне больше по душе тишина и долбаное спокойствие с чашкой чая, хорошей газетой или книгой. Я, блядь, человек старой закалки, но эта передача меня действительно зацепила. Столько удивительных историй…
Всё мое тело тряслось, словно от шока, и единственным желанием было оказаться как можно дальше от него. Его слова проходили мимо ушей. Я поняла, что никогда прежде он не говорил со мной так много, но сейчас мне было не до этого.
