Собравшиеся возле владельца рощи зеваки дружно, как по команде, издали сочувственный вопль. С пары соседних деревьев на землю свалилось еще несколько стручков.
— Моя мать дала ей денег из тех сбережений, которые копила для меня!
Собравшиеся завопили еще громче. Когда Коул пронзительно вскрикнул:
— В чем я виноват?! — на нас посыпался целый дождь стручков!
Позднее, когда наш славный конный отряд направился через весь поселок к дому здешнего вождя, я, дожевав очередной восхитительно вкусный орешек, заметил Руутеру:
— Твой друг Коул устроил настоящее представление!
— Это было не представление. Если бы он попробовал притворяться и вел себя неискренне, дерево вряд ли откликнулось бы на его плач. Дерево не обманешь. Коул на самом деле сильно опечален.
— Но почему он не займется чем-нибудь дельным, чтобы изменить свою жизнь и не предаваться скорби? Почему бы ему не найти себе новую жену, не построить новый дом, не завести еще детей, не найти новую собаку? Если устраивать такие шикарные представления стоимостью всего в один рил, богатства, конечно, не наживешь.
— Если бы он поступил так, как вы предлагаете, то навсегда утратил бы свою скорбь, и жизнь его кончилась бы.
— Руутер, как ты думаешь, если бы я спросил свою божественную шкатулку о том, что нужно Коулу, что бы она ответила?
— Она сказала бы, что Коулу нужно первоклассное бедствие, и положила бы конец его бедственному положению. Его урожай орехов сегодня был просто жалок, и поэтому я прошу вас извинить его.
— Не стоит.
Я съел еще один орешек и сделал глубокий вдох. При этом самым удивительным мне показалось то, что я смог ощутить и все другие запахи — цветов, дорожной пыли, лошадиного пота. Единственным исключением был запах, исходящий от людей, которого я не чувствовал.
— Руутер, это просто невероятно, но твои орехи перебивают ужасные запахи людей.
— Эти орехи никогда не подведут, — ответил наш проводник, — если учесть, что вы теперь больше не считаете, что их употребление вызывает неприятный запах.
Услышав это, я остановился прямо посреди дороги.
— Что-о-о? Значит, и от меня теперь пахнет?
— Пожалуйста, без хвастовства, — ответил мне Руутер. — Это слишком неприлично.
Когда мы вошли в жилище Отважного Огхара, от стоявшего в нем крепкого запаха ладана у меня потекло из носа, а глаза заслезились, как будто в лицо мне бросили добрую пригоршню красного перца. Вошедшая вместе с нами Синдия собралась было обратиться к вождю омергунтов, но Огхар выбросил вперед руку и требовательно приказал:
— Тишина!
Синдия сделала шаг назад и посмотрела на Руутера. Тот ответил ей короткой загадочной улыбкой.
Огхар оказался глубоким старцем. Его наряд состоял из звериных шкур, а корона была сделана из человеческих костей и лицевой части черепа, в глазницах которого сверкали два рубина. Деревянный трон вождя стоял на возвышении, окруженном целым арсеналом зловещего вида оружия. Рядом с ним находились несколько слуг, которые также хлюпали носом, чихали и не переставая терли глаза. Те из них, кому посчастливилось стоять возле стен хижины, в редкие мгновения, когда Огхар отводил от них свой царственный взор, приникали к отверстиям в стене, чтобы сделать быстрый глоток свежего воздуха. Огхар стремительно повернулся к одному из слуг и резко пролаял:
— Приведи сюда Кози.
В следующее мгновение слуга бросился ничком на пол.
— Слушаюсь, о великий Огхар!
Затем, резко вскочив, бросился вон из хижины выполнять распоряжение своего грозного повелителя.
— Великий вождь! — начала Синдия. — Мы пришли, чтобы…
— Обождите, сейчас придет Кози! — оборвал ее Огхар.
В хижину вбежал какой-то пожилой человек, который тут же распростерся перед троном Огхара, не смея поднять глаза на своего владыку.
— Ты звал меня, о великий вождь?
— Гнусный мерзавец, — ответил ему Огхар. — Мразь! Собака! Подонок! Скотина!
Похоже, что тот, кого именовали Кози, был в немилости у вождя. Он распростер перед собой руки, по-прежнему не поднимая лица от пола.
— О великий Огхар! Могу ли я осмелиться и выразить тебе мое страстное желание исправить допущенные мною ужасные промахи?
— Когда ты скроешься прочь с глаз моих, Кози, то займись этими чужаками! — Огхар указал на нас. — Не подведи меня в очередной раз, Кози.
Кози самым непостижимым образом удалось покинуть хижину, оставаясь в прежнем положении и не отрывая лица от пола. При этом он умудрился сказать Синдии:
— Следуйте за мной, иначе умрете.
Оказавшись за стенами хижины, Кози быстро вскочил на ноги. Было видно, что его переполняет гнев.
— Где этот дьявол Олассар с его злокозненной шкатулкой?
Синдия указала на меня и сказала:
— Наш друг Корвас — наследник дела Олассара.
Кози бросил быстрый взгляд на привязанную к моему поясу божественную шкатулку.
— Вот она! Эта мерзкая штуковина!
Затем он перевел взгляд со шкатулки на мое лицо. Выражение его собственного было, мягко говоря, страшноватым.
— Насколько я понимаю, вы были не слишком довольны поведением моего предшественника.
Услышав эти слова, Кози сплюнул на землю.
