Утро отображало внутренние состояние Олимпии. На улице было темно, холодно и вместо снега лил дождь. Девушка открыла глаза и поняла, как сильно у неё болит голова. И это не удивительно, вчера она крачала, била всё вокруг и пролела столько слёз, что подушка до сих пор вся мокрая. Голд закрыла глаза, чтобы уснуть, но любимые соседки ей не дали, то в чём она нуждалась. Кто-то уронил что-то со стола, а с соседней кровати послышалось шиканье и шёпот: – Будь потише, Олимпии нужно поспать. – Прости, я нечаянно. Ей необходимы силы и это не удивительно, она такой разгром устроила. – Точно, когда мы вошли, я подумала, что в комнате побывало торнадо. – Лили, нельзя её судить, Блэк такая тварь и скотина, что часть меня думает, что произошедшее было ожидаемо. – Не знаю, мне казалось Сириус действительно любит её. Он ни к кому, так не относился, как к Олимпии. Раздался стук в дверь, Голд решила продолжить театр одного актёра и не стала “просыпаться”. Алиса и Лили заботились о подруге, поэтому бросились открывать дверь. – Где она? Мне нужно поговорить с Олимпией. – Блэк, заткнись, Олимпия спит. Уходи отсюда, пока я в тебя непростительное не кинула. – Прошу, цветочек, это очень важно. Дайте мне увидеть её. – Сириус, ты сделал ей очень больно. Если ты переступишь порог этой комнаты, я лично использую “Круцио”, а меня только и похвалят,- голос принадлежал Алисе. Дверь хлопнула и больше не было смысла притворяться. Олимпия встала с кровати и повернулась лицом к девочкам. Они сразу подбежали и обняли её. Голд ощутила приятное тепло внутри, но оно было настолько крошечным, что быстро исчезло. Когда Лили и Алиса отпрянули от девушки, Эванс спросила: – Как ты? – Такое себе. – Прошу, не расстраивайся, Сириус ещё тот урод,- сказала Алиса. – Не надо меня жалеть. Сама дура, повелась на эти “обещаю”, “доверься”. Ещё и бабушку послушала. – Что?- не поняла Лили. – Не заморачивайтесь, я сильно разворотила комнату? – Теперь не заморачивайся ты, мы всё убрали,- успокоила Эванс. – Простите, я пойду в душ, а потом на завтрак. Олимпия зашла в ванную и включила воду. Девушка сняла одежду и встала под горячие струи. Немного легче стало дышать и напряжение уходило. Сделав все процедуры, она посмотрела в зеркало. Её выбесила слабость, глупое доверие, надежды и мечты. Голд сжала правую ладонь в кулак и разбила им отражение. По костяшкам текла кровь, а осколки рассыпались по всему полу. Олимпия открыла кран с холодной водой и подставила руку. Сначала щипало, но потом всё пришло в норму. У неё не было ни сил, ни желания что-то исправлять, но зеркало вернуть стоило бы. Щелчком пальцев осколки соединились, как пазл. Девушка вышла в полотенце и с мокрой головой, соседки уже ушли и теперь можно было спокойно одеться, без всяких вопросов и неловких молчаний. Олимпия надела чёрное однотонное нижее бельё и белую рубашку. Голд застёгивала нижние пугавицы, как резко открылась дверь. *** Мародёры готовились к новому учебному дню. Римус и Питер приготовили вещи с вечера, Джеймс был почти готов, а Сириус не торопился. Никто не разговаривал с Блэком, он сам не хотел себя видеть, что уж говорить про других. Даже Поттер за утро ни слова не сказал. – Скажите уже что-нибудь, мне надоело молчать. Кричите на меня, упрекайте, но не молчите. – А что нам сказать? То, что ты урод, скотина, сволочь и лжец? Так вот, Бродяга, ты урод, скотина, сволочь и лжец,- не выдержал байкот Джеймс. – Хоть ты, Сохатый, заговорил. Я действительно виноват, но этот поцелуй ничего не значит, я люблю только Олимпию. – Но это не нам надо говорить, а ей. Сириус, иди к этой девушке и скажи, что ты чувствуешь. Может после этого она тебя простит,- сказал Римус. – Вы шутите? Она и смотреть на меня не станет. Я даже никогда такого не говорил. – Сириус, пора учиться, всё делается в первый раз. Тем более, у тебя большой стимул,- Петтигрю подбешивал Бродягу, нон тот был прав. – Вот тебе ещё один совет: не медли,- Джеймс встал напротив друга. Блэк уверенно кивнул головой и быстрым шагом вышел из спальни. Парень был в женском крыле и направлялся в давно известную комнату. Он постучался и ему открыли Лили и Алиса. – Где она? Мне нужно поговорить с Олимпией,- Сириус пытался высмотреть её. – Блэк, заткнись, Олимпия спит. Уходи отсюда, пока я в тебя непростительное не кинула,- сказал Лили более тихим голосом. – Прошу, цветочек, это очень важно. Дайте мне увидеть её,- парень посмотрел на девочек с надеждой. – Сириус, ты сделал ей очень больно. Если ты переступишь порог этой комнаты, я лично использую “Круцио”, а меня только и похвалят,- Алиса выглядела грозно и сразу закрыла дверь перед носом Блэка. Парень решил подождать пока выйдут соседки его цели и самому пробраться в спальню. Он спрятался в углублении за гобеленом и ждал. Пришлось долго стоять и , в какой-то степени, не зря. Две гриффиндорки с пятого курса из соседней комнаты вышли в коридор, встав рядом с местом укрытия. – Как тебе спалось?- спросила одна. – Шутишь? Я проснулась в середине ночи, потому что эта новенькая с седьмого курса кричала. – Странно, я не слышала. – Кое-кто спит в берушах, вот и не слышал. Мне кажется она и комнату громила, такие звуки страшные издавала – Подожди, а не она ли лежала в коме месяц и встречается с Сириусом Блэком? – Вот она пролежала, надоела ему, он её и бросил. Думаю, они вчера растались, поэтому новенькая и спать никому не давала. – Ну и ладно, это было ожидаемо. Пошли быстрее, иначе Маркус все блинчики съест. Пятикурсницы ушли и Сириус остался один. Лили и Алису не заставили себя долго ждать. Они что-то бурно обсуждали, и , не задерживаясь, ушли. Парень ради проверки ещё постоял. Блэк незаметно подошёл к одной из множеств дверей и застыл.
