— Давно меня об этом не спрашивали, — ответил он со слабой улыбкой, хотя не было ничего весёлого ни в её беспокойстве, ни в его словах. — Я бы сказал, что бывало и лучше.
Лицо Каллиопы помрачнело.
— Да, определённо, — она накрыла его ладонь своей. — Я могу что-нибудь для тебя сделать?
Он покачал головой.
— При всём твоём могуществе и очаровании, боюсь, что никто мне не сможет помочь.
Она покраснела и опустила голову на мгновение. Застенчивость была ей не к лицу.
— Ты слишком добр.
— Едва ли. Это не моя вина, что Зевс… то есть Уолтер не ценит то, что имеет.
Её губы скривились от раздражения — или даже более сильной эмоции.
— Нет, не ценит. Ты ещё не выбрал себе имя?
— К сожалению, у меня нет времени. Или достаточно данных для выбора.
Она фыркнула.
— Ты каждый день общаешься с сотнями людей. Наверняка был кто-то, чьё имя тебе понравилось.
— Их имена — это их имена. Я не могу просто взять и украсть чьё-то имя, как Диана украла у Эллы.
Каллиопа ухмыльнулась.
— Мне кажется, она специально сделала это, чтобы побесить Эллы, после тех её намёков о Диане и Уолтере.
— А ты разве не согласна с Эллой? — удивился Аид. — Я думал…
— Я знаю, чем занимается Уолтер, — она пожала плечами. — Нет смысла бороться с этим.
После стольких историй, пересказанных через третьих лиц, о легендарной ревности Каллиопы — да он и сам был тому свидетелем, — это было весьма неожиданно. Аид помолчал, обдумывая эти внезапные перемены.
— Значит ли это, что ты кого-то нашла?
Странное выражение пересекло её лицо. Она вздёрнула подбородок на дюйм выше обычного.
— А если я скажу, что да?
— Я буду только рад, — сказал он, несмотря на горечь, распиравшую его изнутри. Даже Каллиопа нашла свою любовь, а он останется в плену одиночества до скончания времён. А то и может быть так, что даже потом он не обретёт покой. — Могу я узнать, как зовут этого счастливчика?
Пауза. Это не похоже на Геру… Каллиопу — уклоняться от ответа, если только она не преследует какую-то цель. Но что ей может быть нужно? Может, её новый возлюбленный — смертный? И она хочет, чтобы Аид не забирал его, пока они вместе?
— Можешь, — медленно произнесла она, наклоняясь к нему. — Если готов услышать ответ.
— А почему я могу быть не…
Она переплела пальцы с ним, и он замолк на полуслове. Каллиопа не сводила с него глаз, серьёзных и лукавых одновременно.
— Ты знаешь почему, — тихо ответила она. — Всегда знал.
Аид застыл каменным изваянием, не позволяя даже сердце биться. Может быть, тогда время остановится, и ему не придётся столкнуться с неизбежными последствиями этого момента.
Гера. Каллиопа. Его сестра любила его. Желала его. Жаждала его общества. Он чувствовал их сейчас, эти нити чувств, существовавших столько же, сколько правит Совет, тянущиеся к нему. Как он мог не заметить этого раньше? Неужели она научилась так тщательно скрывать даже самые глубокие чувства?
Неважно, как ей удалось сохранить их в секрете. Важно, что она смотрела на него, затаив дыхание в ожидании ответа, с надеждой в глазах и улыбкой, играющей на губах. Он уже много веков не видел её такой — словно она наконец-то нашла что-то хорошее в этом мире.
И это пугало его до ужаса.
Даже если бы он допустил такую возможность, даже если бы он наступил на горло своей любви к Персефоне, всё равно он не пошёл бы на это, потому что его брат бы никогда его не простил. Такое оскорбление Зевс… Уолтер счёл бы объявлением войны и поверг бы мир в хаос, лишь бы вернуть себе то, что принадлежит ему.
Но это всё, чем когда-либо будет Каллиопа для Уолтера. Собственностью. Трофеем. Любимой зверушкой на поводке, которую он укротил. И вот она здесь, сбежала из клетки и отчаянно цепляется за свободу. Но Аид не может ей этого дать.
Он бы хотел. Не потому что любил её так же, как она, очевидно, любила его, и уж точно не потому что он жаждал войны. А потому что никто не заслуживал участи Каллиопы. Никто не заслуживал потерять себя, похоронить своё счастье в угоду гордыне мужа, провести вечность под его гнётом.
После того, как он на протяжении веков отказывал Персефоне в свободе, которую она так хотела, возможность помочь Каллиопе с той же проблемой манила. Это могло бы стать своего рода искуплением. Шансом доказать самому себе — и Персефоне, — что он вовсе не чудовище, даже если это будет самообманом.
И всё же это недостаточное основание.
Этого мало, чтобы подарить Каллиопе ложную надежду, якобы он когда-нибудь сможет полюбить её. Этого мало, чтобы привязать её к себе, как сделал Зевс. Этого мало, чтобы начать войну против Совета, которой не будет конца. Этого мало, чтобы рисковать судьбой человечества и нарушить все правила, которые он установил себе после смерти Персефоны.
Этого мало, чтобы рисковать своим сердцем, каким бы эгоистичным оно ни было. И этого мало, чтобы дать себе ещё один шанс на счастье. Пускай Каллиопа заслуживала лучшего, но не Аид, и он не сможет забыть прошлое, как бы ни старался.
