— Я польщён, — тихо ответил он, не в силах больше выдержать её взгляд. Она, конечно, сразу поняла, каким будет ответ, но он не хотел оставлять ей ни капли надежды. Это будет жестоко и неправильно по отношению к ней. А он и так слишком часто поступал жестоко и неправильно. — Но ты жена моего брата. Есть черта, которую я не могу переступить.
Вместо того, чтобы испытать боль или унижение от его отказал, Каллиопа сильнее сжала его пальцы.
— Пожалуйста, — прошептала она, совсем как маленькая девочка, коей она уже давно не была. — Я всё объясню Уолтеру. Он будет знать, что это не было твоей инициативой. Я просто… Не могу больше там жить. Я люблю тебя. Я любила тебя дольше, чем кого-либо, и прошу всего лишь дать мне шанс.
— Я не могу дать тебе этот шанс, — сказал он, глядя на их переплетённые ладони. Целый мир из «а что, если» в одном маленьком жесте. — Словами не описать, как мне жаль, но ты заслуживаешь большего, чем жизнь в моём мире. Со мной. Я не смогу полюбить тебя, не так, как ты любишь меня. И бы предпочёл угаснуть, чем видеть, как это место постепенно высасывает из тебя жизнь, как это было с Персефоной…
— Персефоной? — выдавила она это имя. — В этом всё дело? Из-за неё? Потому что она не смогла тебя полюбить?
— Отчасти, — согласился он. Каллиопа коснулась его подбородка, вынуждая его посмотреть ей в глаза. Он ожидал увидеть слёзы от чувства безысходности, накрывшего её, но её глаза были сухими.
— А что, если… этому просто не было суждено случиться? — её голос прозвучал странно, словно она пыталась навести его на мысль, о которой он прежде не задумывался. — Что, если не было ни её виной, ни твоей?
Его охватило подозрение.
— Что ты такое говоришь? — он пытался понять, что скрывалось за её решительным напором. — Намекаешь, что кто-то использовал Персефону, чтобы…
— Что? Нет, нет, конечно, нет, — быстро возразила она. — Я только хотела сказать… что вы могли быть просто не созданы друг для друга. Может, ты просто влюбился в кого-то, кто тебе не подходит. Вот и всё, что я хотела сказать.
Он молча смотрел на неё некоторое время, пытаясь найти признаки лжи. Но из-за того, что он любил её как сестру и хотел видеть в ней только хорошее, когда все остальные видели лишь плохое, из-за того, что её предательства он бы не вынес, он ей поверил. Его плечи поникли, и он убрал руку.
— Как бы то ни было, прошлое есть прошлое, и я не могу его изменить. Мне жаль, что твоя судьба сложилась так, Каллиопа. Надеюсь, однажды ты найдёшь способ оставить это всё позади и начать жить той жизнью, которую ты заслуживаешь. Но я не могу полюбить тебя так, как ты того хочешь, и не хочу причинить больше боли, чем уже причинил. Ты всегда будешь моей союзницей и близкой подругой. Но не более того.
Вот она — боль, которая рано или поздно должна была отразиться в её глазах, как бы он ни старался подбирать слова. Она горела пламенем в её глазах. Она поднялась на ноги с гордостью и грациозностью королевы. Она была великолепна и заслуживала кого-то намного лучше, чем Зевс или Аид, и, возможно, однажды она встретит достойного. Но не сегодня.
— Уверен? — она сцепила руки в замок перед собой. — Я не стану предлагать снова, Аид, как бы ни были сильны мои чувства.
Он поднялся, склонив голову в знак уважения той, кем она была по праву, даже если остальные члены Совета перестали считаться с ней.
— Я всегда буду рядом, как был на протяжении многих лет. Но как бы мне ни была дорога наша дружба, боюсь, мы не сможем стать кем-то большим. Я уже достаточно причинил горя нашей семье и не могу позволить себе наделать новых ошибок. Особенно в отношении кого-то, чья судьба мне не безразлична.
— А как же мои чувства? — прошептала она. — Они ничего не значат?
Он нежно взял её ладонь и мазнул губами по костяшкам.
— Они значат намного больше моих собственных, и поэтому я вынужден отказать. Я пустышка. Тень. Я никто, а ты всё.
— Ты не никто, и ты заслуживаешь любви так же, как и я. Разве тебе не хочется любить и быть любимым? — она перешла к мольбе, хотя искусно маскировала это командным голосом королевы. Но она не его королева, и он не подчиняется ей. Не тогда, когда её желания могут уничтожить их всех.
Горькая, пустая улыбка отразилась на его лице. Он вновь склонил голову.
— Любовь — это всё, чего я хотел, за свою долгую бессмертную жизнь. Но я уже исчерпал свои попытки и смирился с этим. Прошу тебя оставить всё как есть.
Несколько секунд они смотрели друг на друга, и в итоге она отступила с нечитаемым выражением лица. Нити чувств исчезли, надёжно спрятанные за стеной, которую она моментально воздвигла. Сколько она училась прятать всё в себе? Как долго она держала всё это внутри, пока не решила довериться ему и впустить его в своё сердце?
