Незаметно промелькнуло лето. Борис работал, рисовал, порою шил, когда были заказы. Сумочки его пошли в народ. Занимался этим он и в выходные — ну, а чем еще? Иногда его вытаскивали в кино — Аня или Клава, или обе вместе. Боря соглашался неохотно. Лучшие советские фильмы этого периода он смотрел по телевизору — ту же «Свадьбу в Малиновке», «Вий» или «Войну и мир», но не скажешь этого подругам. Некоторые фильмы он совсем не понимал, например, «Журналист», которым сильно восторгались в прессе и по телевизору.[70] О чем это вообще? Московский хлыщ приезжает в глубинку, встречает там рабочую девушку, в которую, вроде как влюбляется, но та не отвечает взаимностью. Борис на ее месте тоже б не ответил. Связать жизнь с этим чмошником? Разве он мужик? Пидарас какой-то… Но подруги восторгались. Видимо, им грела сердце история девушки, в которую влюбился принц из Москвы. «Золушка» советского разлива…
Летом Бориса нашел военкомат. Принесли повестку, и он отправился в гости к военному ведомству. В кабинете, номер которого значился в повестке, его принял хмурый капитан:
— Так, Коровка, — заявил, рассмотрев документы Бориса. — Что за хрень творится? 18 лет, а у тебя ни военного билета, ни приписного свидетельства. Почему здесь, — он ткнул пальцем в паспорт, — значится, что ты не военнообязанный?
— В детстве я болел, — пояснил Борис.
— А сейчас?
— Выздоровел. Медицинская комиссия подтвердит. Я ведь грузчиком работаю, — добавил он, уловив сомнение во взгляде офицера. — Ящики, мешки таскаю. Не было б здоровья, кто бы меня взял?
— Хм… — офицер задумался. — Образование какое?
— Десять классов.
— Комсомолец?
— Да.
— Вправду хрень, — пришел к выводу капитан. — Где-то мы не досмотрели. На комиссию тебя направлю. Если подтвердит, что годен к строевой, осенью отправишься служить. Или ты в студенты собираешься?
— Нет, — сказал Борис. — Послужу сначала.
— Это правильно, — одобрил капитан.
Медицинскую комиссию Борис прошел со свистом. Психдиспансер подтвердил, что он у них не значится, поликлиника — что здоровье у него нормальное. Взвесили, измерили, пощупали мошонку, написали заключение, и Борису выдали военный билет. С ним он сходил в паспортный стол, где спустя две недели получил новый паспорт с отметкой, что теперь военнообязанный. А еще отнес в военкомат две характеристики — с места работы и комсомольскую. Перед этим их, конечно, прочитал. Написали от души, оставалось только непонятным, почему он до сих пор без ордена, или на худой конец — медали? Боря посмеялся, даже не подумав, что этим двум бумажкам предстоит сыграть большую роль в его судьбе.
В сентябре он получил новую повестку. Удивленный — до призыва больше месяца, он пришел в военкомат. Его снова принял капитан, но не прежний, а другой — незнакомый и немолодой. На кителе — зеленые петлицы и такого же цвета просвет на погонах.
— Значит так, Борис, — начал он беседу, предложив присесть призывнику. — Посмотрел я твое дело. Парень ты рабочий, комсомолец, образованный опять же. Десять классов — это нам годится. Прочитал твои характеристики — редко такие встретишь. Ты слыхал про пограничные войска?
— Да, — ответил Боря.
— Служба непростая, но весьма почетная, — продолжил капитан. — Не каждому дано право ступать по последним метрам советской земли. Ты подходишь. Как, согласен?
— Да, — сказал Борис. — Где служить придется?
— Призовут — узнаешь, — хмыкнул капитан. — Лишь одно скажу: далеко от дома. Не пугает?
— Нет, — Борис пожал плечами. — Здесь меня никто не ждет. Мама умерла, а отца я не имею. В смысле был, конечно, только в метрике в графе «отец» стоит прочерк. Сирота я.
— Знаю, — офицер кивнул. — Здесь написано, — ткнул он пальцем в дело. Девушкой не обзавелся?
— Не успел. Да и рано мне.
— После службы заведешь, — успокоил капитан. — Пограничников девчата любят, потому что они настоящие мужчины.
Тем и завершилось собеседование. Насчет девушек Борис нисколько не соврал — его шведская семья распалась в сентябре. Первой упорхнула Клава.
— Замуж выхожу, — огорошила любовника. — Отнесли в ЗАГС заявление. В октябре распишемся.
— Кто он? — выдавил Борис. Новость поразила. Не сказать, чтоб он влюбился в Клаву, но привык к ней и воспринимал, как близкого человека.
— Николай водителем работает, — сообщила Клава, — на автобусах междугородних. Зарабатывает очень хорошо. Есть квартира, как твоя полуторка. На работе дали.
— Где вы познакомились?
— В гастрономе, — Клава засмеялась. — Мясо покупал. Мне он приглянулся — представительный, культурный. Говорил со мною вежливо. Покупателей не было, мы немного поболтали. Он сказал, что схоронил жену, живет один. Дети выросли и разлетелись по стране.
— Выросли? — Борис поднял бровь. — Сколько ему лет?
— Пятьдесят, но выглядит моложе. Лет на сорок пять.
— Разница большая, — покачал он головой. — Не пугает?
— Боря, Боря, — Клава покачала головой. — А кого мне выбирать? Женихов-то нет совсем. Николай мне очень нравится.
— Про детей он знает?
— Я сказала. Его это не волнует — у него-то есть.
— Как мужчина что-то может? — сделал он последнюю попытку.
