До этой минуты Нияз смотрел на нее только, как на мать Султаны. Сейчас он впервые взглянул на нее, как на женщину.
Разия Бегум смутилась под его взглядом и прикрыла лицо платком, неожиданно почувствовав, что стесняется Нияза. В этом чувстве были и испуг и какая-то сладостная истома, которую она познала когда-то давно и которая, казалось, уснула в ней навсегда. Стараясь скрыть свое смущение, она взяла шкатулку с пряностями и начала приготовлять пан.
— О чем это вы задумались? Возьмите пан,— тихо сказала Разия Бегум.
Нияз потянулся к тарелке, их пальцы встретились. Рука женщины задрожала, и пан выпал. Оба вскрикнули и смущенно замолчали.
Луна светила еще ярче. Легкий ветерок разнес вокруг аромат цветов. Лампа в комнате ярко вспыхнула и погасла. Разия Бегум встала и пошла в комнату.
Оставшись на веранде один, Нияз нервно теребил в руках цветок. «Что происходит? К чему все это? Может, мне следует встать и уйти?»
Немного погодя Разия Бегум вернулась, медленно подошла к нему и села рядом.
— Сядь поближе,— попросил он.
Разия Бегум пододвинулась. Оба молчали. Нияз перебирал руками цветы, не зная, о чем заговорить.
— Уже, наверно, поздно,— нарушила молчание Разия Бегум. Голос ее дрожал.
— Часов одиннадцать...
Они снова замолчали, ощущая каждый какое-то скрытое волнение.
Нияз оглянулся, потом посмотрел на женщину и прошептал:
— Сядь еще ближе. Не так, а вот так! —он обнял ее и с силой притянул к себе...
Султана и ее братья спали крепким сном.
Нияз покинул их дом перед рассветом. И лишь увядшие цветы, разбросанные по двору, были свидетелями ночного происшествия.
Постепенно это вошло в привычку. Нияз приходил в их дом вечером, а покидал его перед самым рассветом. Но все его мысли по-прежнему были заняты Султаной. Когда мать и дочь сидели рядом, мать казалась ему толстой и безобразной.
Нияз бывал бесконечно рад, если ему удавалось перекинуться словечком с Султаной, но Разия Бегум старалась не допускать этого, почти не оставляя их наедине. Она стала очень придирчива к дочери и, как только Нияз появлялся во дворе, отсылала ее в комнату.
Однажды, когда Султана с матерью только что вернулись из гостей, пришел Нияз. Султана даже еще не успела переодеться в домашнюю одежду. Она была в ярком шелковом платье, которое ей очень шло. Нияз не мог отвести от нее восхищенных глаз. Султана и сама чувствовала, что она сейчас очень хороша. Мать уже несколько раз сказала ей, чтобы она сменила платье, но Султана делала вид, что не слышит.
Разия Бегум случайно перехватила взгляды Султаны и Нияза в тот момент, когда они улыбнулись друг другу. Она вся задрожала от ревности.
— Убирайся! Сейчас же иди в комнату! Вечно торчишь на глазах, надоела!
— Я еще не хочу спать,— возразила Султана.
— Ты уйдешь или нет?! — Разия Бегум схватила дочь за руку, втащила в комнату и надавала пощечин.— Мерзавка! Я отлично вижу все твои проделки!
Султана заплакала, хотя и не догадывалась об истинной причине материнского гнева. Теперь она очень редко показывалась Ниязу на глаза. Он слышал ее голос, но в его присутствии она почти не выходила из комнаты. Попытки Нияза заговорить с матерью о женитьбе на Султане кончились неудачей. Он не знал, как ему быть, что предпринять.
Однажды он пришел к ним в необычное время — утром, около десяти. Разия Бегум плохо себя почувстовала и ушла с Анну к врачу. Ноша был в мастерской. Султана осталась в доме одна. Она испугалась, увидев Нияза.
— Почему тебя теперь совсем не видно? — входя, спросил Нияз.— Все время сидишь в комнате.
— Мама не разрешает мне показываться, когда вы у нас,— просто ответила девушка*.
«Так вот в чем дело!» — подумал Нияз и даже зубами заскрипел.
— Почему не разрешает?
— Не знаю.
Нияз почувствовал к Разие Бегум лютую ненависть. Наконец совладав со своим гневом, он посмотрел на девушку взглядом, полным любви.
— Султана!—тихонько окликнул он ее.
— Что? — так же тихо отозвалась она.
Некоторое время они стояли молча.
— Вы лучше уйдите! — вдруг испуганно заговорила Султана.— Не дай бог, мама увидит вас со мной!
«Пожалуй, она права,—подумал Нияз.— Беда может обрушиться на ее голову каждую минуту». И он решил уйти.
Сейчас он ненавидел Разию Бегум, и тем сильнее ему хотелось завладеть Султаной. Он шел в лавку, и голова его гудела от противоречивых мыслей и чувств.
— Господин Нияз! — вдруг окликнул его Кале-сахиб.— Чем это вы так расстроены? Какая-нибудь неприятность?
Нияз хотел было сделать вид, что не заметил его, но Кале-сахиб пошел за ним следом.
— Я советую вам застраховать свою жизнь, и на душе всегда будет спокойно!
— Кале-сахиб!—огрызнулся на него Нияз.— Вам бы все только страховка. Где бы ни увидели, когда бы ни увидели!
Кале-сахиб рассмеялся. Он не обижался на такие выпады: иначе не был бы таким удачливым агентом по страхованию.
— Ну что вы сердитесь? Пойдемте, я угощу вас чаем!
Нияз отказался.